Ключи от Стамбула

– Выходит, и его убили? – вновь упёрся взглядом в свои черные штиблеты полковник Франкини. – Страшно заглядывать в прошлое.

– Но ещё безрадостнее – в будущее, – мрачно ответил Игнатьев. – Судя по тому, как оппозиционно по отношению к русской государственности звучит лондонский «Колокол» Герцена и подстрекательски-рьяно талдычит о грядущей революции в России князь Кропоткин, нашего государя императора – не приведи Господь! – тоже может ждать нечто ужасное и трудно представимое.

– Вы имеете в виду такую же, как у его предшественников, загадочную смерть?

– Не столько загадочную, сколько насильственную, – голосом полным тревоги ответил Николай Павлович, и на его подвижном лице появилось выражение тоски: – Уж больно неспокойно нынче в мире.

Закончив разговор с военным атташе и оставшись один, Игнатьев принялся расхаживать по кабинету, постепенно возвращаясь мыслями к своим дипломатическим заботам и недавнему разговору с английским послом лордом Литтоном, которого маркиз де Мустье заглазно именовал не иначе, как «английским бульдогом» за его вечно насупленный вид и брыластые щёки.

Игнатьев и лорд Литтон, встретившись на новогоднем обеде в английском посольстве, вновь заговорили о намерениях России относительно Турции.

– Споры и разногласия среди моих константинопольских коллег, равно как и среди членов лондонского кабинета, возникают лишь при обсуждении двух неприятных моментов, – сказал Уильям Генри Литтон, барон Даллинг и Бульвер, – а именно: намерения России в самом скором времени объявить Порте войну и завладеть Константинополем, и её намерения завладеть ими когда-нибудь.

В первое я совершенно не верю и нимало не сомневаюсь во втором.

Николай Павлович решительно отверг «первый момент».

– Ваше сиятельство, вы и ваше правительство должны быть бесспорно уверены в следующем: Россия более искренне, чем любая другая европейская держава, желает сохранения своих добрососедских отношений с Турцией.

А что касается будущего столицы турецкой империи, то я могу лишь склонить голову перед вашей прозорливостью.

– Благодарю, коллега, за столь честный, краткий и лестный для меня ответ, – вежливо осклабился лорд Литтон.