Чёрная звезда заката

Бог тоже спит, и во сне мы приближаемся к нему, создавая кошмары по образу и подобию тех, среди которых просыпаемся, – заканчивал Гончар и заключал: – Спать или не спать – вот в чём вопрос. На диво реальный, да…»

Ему не нужно было быть профессиональным толкователем снов, чтобы отыскать смысл в этом кошмаре. На основе таящегося в душе опыта бывшего воспитанника кадетского корпуса нетрудно было прийти к выводу, что происходящему его придают декорации, а мысль сама по себе лишь продукт стечения времени и обстоятельств.

Следствием игры ума творца стал замысел триптиха «Последний медведь». Уйдя из театра, Михаил устроился в цех покраски автомобилей – так легче было доставать краски. Первая часть являлась почти копией известной картины И.И. Шишкина «Рубка леса» и имела название «Обрубленные корни». Он лишь убрал мужиков-лапотников, придал пеньку на первом плане другой ракурс, загнал в него топор и залил спил кровью. На поваленном дереве, падающем, как известно, от пенька недалеко, он посадил измождённого медведя в нелепом цирковом наряде, в ногах которого корчилась лиса с перебитым позвоночником как символ несоблюдения техники безопасности на лесоповале.

Задний план Гончар оставил без изменений не без тайного умысла – это должно было внушить ценителю живописи на уровне подсознания, что в советской тайге мишка давно не хозяин. Более того, он поначалу даже хотел сделать зверя белым, дабы намекнуть на его дальнейшую судьбу эмигранта, но старый друг Арап тонко подметил, что это уже будет не медведь, а «белая ворона».

На второй части тайгу сменил смешанный лес Восточноевропейской равнины. Тот же медведь продирался сквозь густой подлесок, и ягоды малины были каплями крови на клочьях его шерсти и ошмётках ненавистной цирковой одежонки, которую сдирали колючие ветки родины. Багровый шар тонущего за опушкой солнца бил ему в глаза и окрашивал лес в цвет опасности, от которой бежит зверь.

Заключительная часть изображала всё того же косолапого, но уже без шкуры. На переднем плане мчалось его освежёванное тело с выпученными в шоке глазами, а за ним виднелся шлагбаум и копошащиеся вокруг бурого пятна люди в фуражках с зелёными околышами – «Пограничники делят шкуру неубитого медведя».