Чёрная звезда заката

Заключённые отражения могут требовательно смотреть на… Кого? На отражения родственников, адвокатов? На кого угодно, ведь в нашем положении выбирать не приходится…

– Вера. – Холодная до синевы рука снова протягивается ко мне из-за спины.

Я оборачиваюсь. Взгляд посла из потусторонья не изменил выражения. Поневоле восторгаясь её дипломатической выдержкой – трудно сохранять статус-кво в столь неподходящем для раутов месте, как зверинец, опять пожимаю эту руку.

Вера пускает ритуальную слюну и поворачивается спиной, явно собираясь снова оставить меня в одиночестве.

И тут я замечаю, что клетка открыта. Простая и ясная мысль приходит в голову мгновенно – именно в этой клетке и находится посольство той действительности, которую с такой редкой деликатностью и ненавязчивостью представляет женщина. Иначе на кой чёрт там такой предмет роскоши, как зеркало? Мне хочется дать ей понять, что я не дурак.

– Эй! – окликаю я удаляющуюся сутулую спину.

Уборщица оборачивается, не выражая удивления, быстро приближается ко мне и протягивает руку:

– Вера.

– Ты здесь живёшь, да? – неуверенно произношу я, в который раз пожимая руку, ничуть не ставшую теплее оттого, что она вынула её из кармана потрёпанного пальто с нелепым каракулевым воротником.

Водянистые, остекленевшие после неизвестного катаклизма, выбросившего Веру из родной реальности, глаза никак не реагируют на мою догадку. Можно бы ещё раз восхититься удивительной выдержкой, но я не успеваю.

Женщина вдруг поворачивается лицом к зеркалу в клетке и протягивает руку сквозь ограждение:

– Вера.

Эта сцена завораживает. Не знаю, как бы мне удалось выйти из транса, если бы она не обернулась ко мне морщинистым испитым лицом, где выражение требовательности сменилось беспомощным недоумением.

– Вера, – плаксиво пищит юродивая. – Вера, Вера…

Я бегу прочь из зверинца, а её имя несётся мне вслед, словно призывы муэдзина, доказывающего, что не осталось ничего, кроме веры.

Оно перестаёт звучать лишь спустя какое-то время, но я не могу поручиться, что это случилось не потому, что ей не пожало руку отражение…

Клетка с открытой дверцей ещё и теперь иногда мерещится мне. В витринах гастрономов, в окнах автобусов… Словом, везде, где могут распахнуться двери. Теперь я знаю, зачем в клетке зеркало и для чего в пустом зверинце уборщица, но не скажу, потому что это каждый должен понять для себя сам.