Инкубатор. Книга II

Ещё бы, пережить, находясь в полковом нужнике, падение на него самовоспламенившегося от чрезмерного усердия жар-грифа не каждому под силу. Зверюга та была по молодости лет глупа, неопытна и, естественно, изжарилась в отхожем месте в страшных судорогах. Тщедушный же сотник, проявив чудеса духа, выкарабкался. Однако вот, поди ж ты, теперь заимел побочные неожиданности в виде чудачеств речи и привычки плеваться, невзирая на чины.

– Мало нам беспокойных соседей, – загомонили остальные, – так ещё и во дворце на каждом шагу оглядывайся, чтобы не заснуть с тесаком в спине…

– Вот посему мы здесь и собрались! – рявкнул тысячник, и все разом смолкли.

 – Всем ведомо: или мы в ближайшее время одолеем заботу, или нас одолеют чужаки. Однако есть и добрые вести. Князь Зималин, весьма дальний родич Лостя, дал согласие оседлать престол.

Ахайло вновь подавил смешок. Он представил, как раздобревший в последнее время князь седлает трон, словно какую-нибудь кобылу. Сделать это пятидесятилетнему Зималину, увлекающемуся более сочинительством, чем верховой ездой, будет наверняка непросто.

И даже сложнее, нежели дружинникам освободить для него царское место, потому как хорунжему переворот виделся делом простым: пажей перерезать, царицу сослать в затворницы, чудодея спалить к хренам собачьим, перед Лостем извиниться, мол, подвинься, батюшка, и дай дорогу, а не то – милости просим в родовую усыпальницу!

Смерть для царя, считал Ахайло, вполне достойный выход. Ему страшно было даже помыслить, как можно жить, не имея мужеской силы зачать наследника! Уже одно это, по его твёрдому убеждению, являлось достаточным поводом, чтобы умереть от позора.

Вот и сейчас хорунжего с богатым воображением бросило в дрожь, когда представилась неестественная картина. Будто на ложе нетерпеливо ёрзает пригожа девица, а он – дружинник и вообще завидный красавец, – в ожидании чуда лишь хлебает отвар из толчёного рога диковинного индрика-зверя да указывает всем достоинством на сапоги.

– Волшебника! Ведьмака проклятого убить в первую голову! – отвлекли Ахайла от ужасного видения выкрики заговорщиков. – Долой лукавого чародея, ни дна ему, ни покрышки!

– И царю ничем не помогает! – поддержал хорунжий возмущённо. – Даже свечку не держит!

Карафка выставил руку и, когда тишина наконец-то установилась, сказал:

– Добро, теперешний чаровник нам без надобности. Кто будет заместо него?

– Мученик, тьфу, ученик его, – предложил Бобел.