Сумерки Богов

Бесчисленные орды чиновников, наместников, предприимчивых дельцов, точно саранча облепила плодородные Верхние земли. После их нашествия, жителям подвластных стран оставалось лишь одно – умирать от голода.

В Драгон стекались все богатства мира. По суше и морю везли в город зерно, мясо и масло, звериные шкуры, редкие благовония и специи, тончайшие ткани, драгоценные изделия, а так – же золото и серебро царей – данников, захваченные, как военные трофеи, статуи чужих богов.

Гремели цепями толпы новых рабов, которые проходя по мощеным булыжником, улицам города, с ненавистью смотрели на спесивые, надменные лица драгонов, на кичливую роскошь мраморных храмов и зданий.

Пленники с ненавистью, рожденной страданиями, шептали, как заклятье:

– Рухни! Обратись в прах, проклятый упырь! Да проглотит тебя земля! Да испепелят тебя пожары, ненавистный кровосос!

Но смеялись белоснежные мраморные статуи Двенадцати богов – Хранителей города, застывших на фронтонах храмов. Что им проклятия варваров и глухие, жалкие угрозы их ничтожных божков?!

Пока еще светило солнце над величайшим городом и не чувствовали небожители, что грозовые тучи уже сгустились за горизонтом.

Большой рынок, на который попал чужестранец, представлял собой длинные ряды столов, крытых полосатой разноцветной холстиной. Прилавки ломились от всевозможных видов дичи и мяса. Здесь покачивались нанизанные на крючья кабаньи и оленьи туши. На прилавках громоздились освежеванные тушки зайцев, курей, гусей и уток.

Кругом стоял неясный, встревоженный шум. Раздавалось жалобное блеянье, мычание и визг домашнего скота, умертвляемого тут – же на рынке.

Острый, тошнотворный запах крови и смерти разливался в спертом, душном воздухе.

Путник с трудом выбрался из толчеи и давки Большого рынка. Свернув под арку, соединявшую трехэтажные дома с красной черепицей, он очутился в тихом, грязном закоулке. Если снаружи фасады домов поражали гостей Драгона своей чистотой и неким изяществом, то с изнанки, Великий город выглядел иначе.

Путник в этом скоро убедился, окончательно заплутав в лабиринте узких переулков, погруженных в вечный полумрак. Чужестранец точно оказался в глухом, мрачном ущелье, дна которого никогда не коснется солнечный луч.

Он перешагнул ручеек зловонной жижи, вытекающей из трубы, вмурованной в, обмазанную серой известью, потрескавшуюся стену дома. Обошел неподвижное тело мужчины, перегородившего дорогу. И остановился.