Норильск-79

Каждый барак включал себя четыре секции (в каждои? из которых до сорока человек), с нарами вдоль стен и длинным столом посредине, за которым люди ели свои? скудныи? паек утром и вечером. За провизиеи? ходили в барак-кухню. Зимои? приходилось добираться по канатам, так как из-за метелеи? не видно было, куда идти. Воду топили из снега, спали прямо в одежде – утром просыпались и отдирали примерзшие к нарам бушлаты и шапки.

Для заключенных-инженеров, которые были нужны комбинату позарез, бараки строились отдельно, и условия там создавали чуть лучше: меньше секции?, лучше обогрев и т.

п. Первую улицу с тротуарами и домами для семеи?ных начали строить в 1939 году, а в 1942-м её доделали и назвали Севастопольскои? – в честь героическои? обороны этого города-героя во время Великои? Отечественнои? вои?ны.

В Норильлаге реально работали около 10-12 часов в день. Однако в эти часы не входило время ни для обеденного перерыва, ни для сбора заключенных и их поверки, ни на путь на работу и обратно.

Выходных дней для заключенных было очень мало, а при производственной надобности они и вовсе отменялись.

Количество рабочих дней в году, как правило, заметно превышало 300 (доходя до 350 в военные годы).

В силу крайне низких уровней температуры, а также жесткой пурги, которые регулярно проявлялись зимой, существовала специально установленная система отмены работ при экстремальных метеорологических условиях. В 1939 году был издан приказ, ограничивающий работы на открытом воздухе при морозе свыше 40° или при ветре более 22 м в секунду.

Эти правила не действовали для тех, кто работал в помещениях или в шахтах. Они во время пурги ходили на работу вдоль веревок, протянутых между столбами.

В 1940-е годы широко применялось прикрепление заключенных к комбинату даже после номинального отбытия их срока. Многих освободившихся заключенных, особенно, политических, направляли на «спецпоселение», так что они оказывались на положении ссыльных. Им вручался паспорт или другой документ с указанием ограничения места жительства, а зачастую с запретом покинуть даже границы города Норильска.

Продлить пребывание в зоне Норильска могли и по-другому. Бывали, например, случаи, когда заключенному, незадолго до окончания его срока, практически без всяких разъяснений сообщалось о «втором сроке».

В 1945 году в Норильск прибыл большой «спецконтингент» (свыше 10 000 человек), состоявший из бывших советских военнопленных, а также из власовцев.