Мост

Машина конокрадов подъехала к кошаре с выключенными фарами, беззвучно, накатом, чтобы не привлекать к себе постороннего внимания. Друзья вышли из машины тихо, не хлопая дверьми, и подошли к ближайшим к ним воротам. Арман держал в руках фонарик, направив яркий луч на ворота, которые отворил Мухтар.

– Что это? – спросил Арман, неподвижно застыв перед рядами спелёнатых и аккуратно уложенных птиц. Застигнутый врасплох увиденным, он посветил вокруг себя. Луч фонаря выхватил из темноты лишь небольшую группу, разбуженных светом испуганных кур, не завернутых в тряпицы и жмущихся друг к другу.

– Не знаю! – ответил вибрирующим от страха голосом Мухтар. – Может у них тут карантин? Может «грипп куриный»?

– Ты хотел, наверное, сказать «птичий грипп»?

– Именно! Именно так я и хотел сказать! Что будем делать? Не порожняком же возвращаться? Но этих больных точно трогать не будем! А то сами какую-нибудь заразу подхватим! Врачи говорят, что этот «птичий грипп» и на людей передается! Даже смертельные случаи были! Не то 100 000 человек умерло, не то 1 000 000!

– Что такое ты говоришь? Откуда эти цифры взял? Куры накудахтали? Или базарного радио наслушался? – спросил у своего товарища Арман.

– Арман, гляди, что на столбе висит! Похоже на марлевые повязки! Надо бы повязать на всякий случай. Не дай Аллах, чтобы с нами что-то случилось! – тихо сказал Мухтар.

– ?ста! Киiн! Кеттiк б?л жерден! (Держи! Надевай! И уходим отсюда!) Я видел еще одни ворота в кошаре. Там поищем, может, чего найдем.

Конокрады повязали на лица платки, и вышли из птичника.

– Мне показалось, или у этих средств индивидуальной защиты запах какой-то своеобразный? – спросил Арман у своего подельника.

– Наверное, они каким-то специальным раствором пропитаны, чтобы не заразиться! – ответил Мухтар и добавил.

– Это «птичий грипп» у тебя в носу щекочет!

– Типичный или атипичный? – поинтересовался у своего товарища Мухтар.

– Мнительный ты дружище! Ой, мнительный! Будь проще! А на счет типичного или атипичного сам выбирай! От которого дольше проживешь, тот и прими, как испытание, посланное Всевышним за все твои грехи! – захихикал Арман, подходя к другим воротам кошары.