Колдун из Черной Перчатки

– Я не спорю, смертность у боевых высокая, но если кто-то из вас хочет достичь серьезных результатов в жизни… – Старик оглядел нашу четверку и произнес: – Путь боевого колдуна истинно верный. Именно с черной мантией быстрее всего построить карьеру. И поверьте, коли доживете до моих лет, шансов жить вечно у вас будет больше, чем у зельевара. Ибо кто сильнее, тот и на вершине!

– Добиться величия можно везде… – снова начал Кэтл, но старик раздраженно прервал его.

– Решайте, хотите ли вы вступить в наш орден.

Если да, то какой цвет вам больше по душе?

Я оглядел всех. Синие лекари казались трусами. Зеленые зельевары – подлецами и красующимися дурами. Красные творцы – зажравшимися генералами с замашками богов. Оставались желтые пророки, к которым из всей четверки мог пойти только я, и черные боевые колдуны, обещавшие быстрый карьерный рост. Пророков явно все презирают, на меня уже косятся как на зараженного. А вот новость о том, что сорок процентов конклава – черные колдуны, сильно поднимала их статус.

Как я понял из обрывков информации, полученной от Русала, у Черной Перчатки лидера нет. Раньше был владыка, но произошел переворот, и теперь орденом управляет Совет конклава.

– А что означает пурпурный цвет? – уточнил я.

– То, что за плечами обучение в четырех башнях! – подмигнул мне Кэтл. – Все пурпурные колдуны автоматически входят в конклав.

– Я хочу стать лекарем! – заявила Алая и улыбнулась мне.

С ней и Татьей я сдружился куда больше, чем с Тереем.

Зря я тогда его спас. С этим парнем мы были в одной связке у работорговцев, и я решил, что это делает нас друзьями, но, как говорил мой дядя, лучше один раз понять, в чем ошибся, чем ошибиться снова. Терей неплохой человек. Звезд с неба не хватает, довольствуется тем, что дают, о большем не просит. Другом меня он, судя по всему, считает, но предаст с легкостью. Для каждого слово «друг» означает свое.

– Тогда тебе в ту башню, – улыбнулся Кэтл.

 – Русал, позаботишься о новенькой?

– Да, друг мой.

– Я хочу пойти в зельевары, – Татья оглядела толпу. – Меня ведь освободят от рабства, да?

– Когда произнесешь клятву, – строго ответил Элай.

– Это будет сегодня вечером, – Кэтл положил руку на плечо девушки, – не беспокойся, тебя никто не тронет. Тебе в противоположную сторону от лекарей. Они вечно враждуют.

– А если кто-то из нас не захочет вступать в орден? – уточнил Терей.