Злая память. Книга вторая. Сибирь

Прав был Серёга, мутный он всё же парень. Сам себе на уме!..»

– Командир, давай, помянём твоего товарища! – обратился к Князеву лётчик.

– А есть чем? – в искреннем удивлении глянул на капитана Валерий.

– Обижаешь!.. – засуетился Дмитрий. – …Уж чего-чего, а выпивка у лётчика завсегда имеется.

Волкодаев встал на костыли. С гранёным стаканом и бутылкой, извлечённой из-за тумбочки, пилот «обошёл» каждого из мужчин, не забыв естественно и о себе. Теперь-то и стало понятно Князеву, отчего Дмитрий постоянно навеселе, непрерывно шутит и встревает в любой разговор.

Едва успели выпить, как в палату заглянула розовощёкая медсестра.

– Волкодаев! Едрить твою налево!.. – прикрикнула она на лётчика, взмахнув руками. – …Ты совсем, что ль сдурел? Уж в открытую квасишь!.. Живо в кровать! Дежурный врач вот-вот с обходом пойдёт!

– Верка не заложит, она нормальная девчонка!.. – укладываясь на своё место, пояснил Дмитрий. – …В отличие от Светки… Именно с ней шутить не советую. Мегера!

– Ну, а ты, Волкодаев?.

. Каким образом до своих добрался, после того, как из плена бежал? – наблюдая за неуклюжестью Дмитрия, за его несуразными перемещениями меж коек, дружески улыбнулся Князев.

– О том, как мы угнали чеченскую «Ниву», ты, наверняка, от Сашки уже знаешь!.. Главное, я ему говорю: прыгай из машины!.. А он, твой лейтенант, как баран упёрся. Дескать, давай ты первым… Тогда-то я тупо выпнул его из салона. Такого пенделя ему дал, что и сам оказался вне машины.

Быть может, именно это самое обстоятельство меня и спасло. Тут взрыв!.. И я уже лечу прямиком в пропасть.

Дело в том, что пока я вышвыривал лейтенанта, за дорогой вовсе не следил, и нашу «Ниву» слегка развернуло вправо. А там высота метров семьдесят. О многом, пока летел вниз, успел подумать. Как кошка цеплялся за всё, что под руку попадалось. Камни, выступы, выбоины… Перед самой землёй за ветку какую-то ухватился, прилично снизив скорость своего падения. И всё же сильно долбанулся о землю.

Ногу в двух местах сломал; руку; рёбра отбил до трещин… Лежу и не знаю: радоваться мне тому, что жив остался или в пору плакать… Ведь я оказался полностью переломанным на вражеской территории. Пытался ползти, да только всё без толку. Хоть волком вой от бессилия. Так бы и сдох с голоду; либо птицы хищные, как падаль меня заклевали, если бы не старик-чеченец… По началу, мне показалось, будто бы кто-то из боевиков ко мне приближается. Притаился.