Тайный груз

– А-а-а! Сам видел еще в Москве по материалам, как тут дознание и расследование проводили! Что милиция, что ФСБ.

– Так они же все, по сути, государственные чиновники. Чтобы дело слепить и через суд протолкнуть, нужны вещественные доказательства. Причем неопровержимые.

– Вот-вот, – Анатолий разгорячился, как будто затронули его больное место, – не важен общий смысл преступления, давай объект, навешаем неопровержимых улик, и готова галочка в отчете! А если объект мертв, тут же записывают в «глухари» – и в архив.

– Ну, ты прав лишь отчасти, хотя не будем спорить. Мы не чиновники, у нас абсолютно другие задачи, и то, что неприемлемо для суда, нам будет вполне достаточным для дальнейших действий.

Вадим согласно кивнул, а Толя продолжил:

– Значит, и нам в архив. Милиция с радостью поможет: ведь не им в дерьме ковыряться.

– Вот ты к ним и двигай, дипломат ты наш. И с ФСБ поконтактируй. А я уж как-нибудь по малоизученной линии «ля фамов». Кстати, чуть не забыл: что это в Москве тебя так заинтересовало в посмертных фотографиях Симакова? Обещал поделиться.

– Да нечем пока, Вадик. Только будет тебе одно попутное задание, когда ты в гарнизоне подводников, где служил Симаков, станешь местный женский бомонд теребить. Попытайся выяснить, не было ли у нашего Валентина каких-нибудь хронических или наследственных заболеваний.

– Погоди-погоди, как я понимаю, чтобы служить в Военно-морском флоте, а потом еще устроиться на угледобычу на Шпицберген, надо иметь отличное здоровье.

– Ну, кое-какие отклонения по соответствующим медицинским статьям допускаются, но в идеале ты прав.

И как раз это меня настораживает. Хочу проверить одну теорию. Так что попробуй взглянуть на его медицинские карты, книжки и просто в записи местных врачей. Не будет ли каких разночтений, вообще чего-нибудь нестыкующегося?

– Слушаюсь, гражданин начальник! Будут тебе болезни, будут «ля фамы». Подымайся, прилетели!

Начать Анатолий решил с визита в Областное управление ФСБ.

Путешествие по его кабинетам оставило в душе двойственное чувство.

С одной стороны, предельная корректность и вежливость, с другой – явное нежелание делиться любыми профессиональными секретами, настороженность, даже подозрительность. Постоянные звонки по телефону, уточнение его полномочий, получение благосклонного согласия своего начальства на контакт с ним. А если бы не было «красного кода»?

«Тоже мне, нашли шпиона и террориста!»

И все-таки он «выходил» нужную информацию.