Башня птиц

– Плевал я на тебя, – сказал Егор и, отвернувшись, рубанул по сосне.

– Ой-ой! – закричал эвенк. – Больно! Почему больно делаешь?

– Когда по тебе рубану, тогда и кричи. Видишь, дерево рублю.

И Егор еще раз ударил топором по неподатливой древесине. Щепка отлетела за спину.

– Ой-ой, – снова закричал эвенк и сморщился, как от сильной боли, – мой лес убиваешь, однако. Что он тебе сделал?

– А то, что я жить хочу. Ясно?

– Живи, однако, – посоветовал эвенк. – Раз не помер, так живи. Жить хорошо.

– Спасибо, я и сам знаю, что жить хорошо, – сказал Егор и рубанул в третий раз.

 – В дурацких советах не нуждаюсь.

– Ай, какой плохой мужик! – укорил, вскрикнув, эвенк. – Все хотят жить. Ты лес рубишь – меня убиваешь.

– А ты меня пожалел? Ты мне воды пожалел. Плевал я на тебя теперь с высокого дерева. Ясно?

– А что тебя жалеть? Ты человек, вас вон как много, а я один. Сирота я, Дёйба.

И эвенк показал руками, как много людей, и как одинок он сам.

– Одним человеком больше, одним меньше, – сказал он, – ничего не изменится.

Друг друга вы убиваете. А я один, сирота я. Лес жжете – больно мне, дерево рубите – больно мне, зверя убиваете – ой, как больно мне!

– Что с тобой говорить, – сказал Егор, – это в твоем лесу друг друга все убивают, тем и живут. Что на людей все валишь? Сам-то кто?

– Дейба-нгуо я, сказал ведь.

– А хоть бы и Дейба, что с того? Вот и паси своих волков, коль нравится, а мне не мешай.

И Егор углубил заруб.

– Моу-нямы, Земля-мать, всех родила, душа у всех одна, – сказал Дейба, – вас, людей, Сырада-нямы, Подземного льда мать, родила, душа у вас холодная.

Не жалко вам ничего. Лес большой, душа у него одна. Тело режешь – душе больно. Тело убиваешь – душа умирает. Глупый ты.

– На дураков не обижаются, – сказал Егор, замахиваясь топором, – и сказки мне свои не рассказывай.

– Мало тебя Мавка мучила? – спросил Дёйба. – Жалко, совсем не замучила, Лицедей не дал. Кабы он на дудке не заиграл, так и помер бы ты.

– Ступай своей дорогой, пастух Дёйба, – сказал Егор, опуская топор.

 – Не мешай дело делать.

– Лес мой, – настаивал тот, – тело губишь – душе больно.

– Какая ты душа, – огрызнулся Егор. – В тебе самом душа еле держится.

– Люди довели, – пожаловался Дёйба, – лес жгут, зверей убивают, реку травят. Больно мне.

– А мне что за печаль? – сказал Егор и рубанул по сосне.

– Плохой ты, – сказал пастух, морщась от боли, – я тебя сосну лечить заставлю, волкам потом отдам.