Башня птиц

На ней сидел замурзанный мальчонка и, болтая ногами, высовывал язык, корчил рожицы Егору.

– Как называется эта деревня? – спросил Егор.

Мальчонка закатился в хохоте, задрав пятки к потолку.

– Чо говоришь? – басовито переспросил мужик. – Какая еще деревня?

И Егор понял, что эта изба стоит в тайге одна и его вопрос о деревне действительно смешон, и еще он подумал, что это, наверное, староверы, до сих пор живущие в лесах, поэтому и руки мужик не подал. Не положено по их законам.

– Ну ладно, – сказал Егор, – бог с ней, с деревней. Вы мне хоть дорогу укажите. Вот отдохну немного и уйду. Мешать не буду.

– Нет от нас дороги, – спокойным басом ответил мужик.

– Так что же, мне у вас оставаться прикажешь?

– А чо, оставайся, коль хочешь! – сказал мужик и отвернулся, глядя в мутное окно.

– А если не хочу?

– А чо, уходи, коли так.

– Дела-а, – протянул Егор. – Куда же мне идти, если я дороги не знаю.

И тут мужик внезапно обернулся, подался всем телом к Егору, выбросил вперед правую руку, наставил на Егора указательный палец и быстро проговорил писклявым голосом:

– Ведомы тебе дороги, ведомы, ведомы, ох, ведомы!

А Егору послышалось в скороговорке: ведь мы ведьмы мы! И мужик совсем потерял солидность. Он заломил колпак на затылок, встал на четвереньки и заскакал вдоль стены, гримасничая и приговаривая визгливо:

– Шивда, вноза, шахарда! Инди, митта, зарада! Окутоми им цуффан, задима!

И в ответ закатывался в хохоте мальчишка на печи.

– Ну, чо, боязно? – спросил мужик, поднимаясь.

– Нисколько, – вздохнул Егор и сел на шкуру, поджав ноги, – что паясничаешь-то? Я ведь не шучу.

– Ну, так напугаешься, – уверенно сказал мужик и встал во весь рост против света.

И стал уменьшаться, уплощаться, утончаться, деформироваться и искажаться. Егор невольно отпрянул к печи. Тяжкая болезнь скручивала мужика, коробила его тело, то вытягивала по спирали, то сжимала в бесформенный комок, вздувалась голова и втягивалась в туловище, ноги укорачивались, шли винтом, слипались в одну толстую ногу, а на груди прорезывался большой зубастый рот и из него высовывался толстый розовый язык, словно дразнился.