Башня птиц

 – Вот только попадись мне, вот только подойди ко мне!

– Проказник, – громким шепотом сказала девушка, и тут же ледяная, обжигающая тяжесть навалилась на спину Егора, крепкие руки обхватили его грудь, плотно прижав руки к телу. – Баловник ты мой, люб ты мне, ох как люб, идем ко мне, ну идем…

Егор всегда считал себя сильным, но как ни вырывался, объятия становились еще сильнее и крепче. Тогда он резко наклонился вперед и что есть силы лягнул сапогом. Нога попала в мягкое, податливое, как пластилин.

Задыхаясь и коченея от холода, Егор упал на бок, но освободился от захвата. Быстро перевернулся на спину, согнул колени, напружинив ноги, а руки с зажатым ножом изготовил так, чтобы отразить возможное нападение. В почти абсолютной темноте драться было тяжело, тем более с противником, превосходящим его по силе, хитрости и, самое главное, невидимым и незнакомым. Недруг его, казалось, не устал, голос был таким же ровным и томным:

– Ну, как же так, Егорушка? Почему ласки мои отвергаешь? Разве я не люба тебе? Ну, обними меня, приголубь, холодно мне, ох, как холодно.

Холодная рука скользнула по лицу Егора, и он едва успел ударить по ней, но тотчас же рука рванула ворот рубахи, и он на мгновение ощутил прикосновение льда под мышкой.

– Ах ты подлая! – сказал сквозь зубы Егор и стал яростно размахивать ножом, описывая круги на уровне груди.

Но это не помогло. Ледяные руки касались его то тут, то там, и один раз он ощутил прикосновение твердых губ на своей щеке – словно жидким азотом капнули.

Девушка смеялась, беззлобно, звонко, но в этом смехе звучала такая уверенность, что Егору наконец-то стало страшно. Ведь она только играет со мной, подумал он, пока лишь играет, а я, взрослый мужик, не могу справиться с ней. А что же будет, когда она и в самом деле проявит себя во всей своей силе?

– Что тебе надо от меня? – прохрипел он, задыхаясь от усталости. – Что я тебе сделал дурного? Зачем ты мучаешь меня?

– Не отвергай меня, – сказала девушка.

 – Обними меня.

– Утром, – ответил Егор, – вот рассветет и обниму.

– Нет, только ночью.

– Я устал. К чертям собачьим такие объятия, от которых мороз по коже. Дай развести костер, и я соглашусь.

– Нет, милый, нет.

И что-то холодное, тяжелое, словно глыба льда, навалилось на Егора, придавило его к земле, и напрасно он пытался освободиться от этой живой, хваткой глыбы.