Драконье лето

На его недоверчивой физиономии непонимание боролось с желанием выслужиться. Наигранное презрение светилось в глазах, губы, подражая вожаку, кривились в нехорошей усмешке, хрустели костяшки разминаемых пальцев. Но нет-нет, а взгляд его вдруг срывался, начинал обшаривать кусты в поисках засады.

– Оп-па-ся… – деловито протянул кто-то из мелюзги. – Ща Рыба им заяснит, че почем…

– Шнобель! – не отрываясь от карт, гаркнул Колено.

Услышав это, из халабуды выбрался тощий носатый мальчишка.

Увидел чужаков, моментально оценил обстановку и юркнул в заросли на другой стороне поляны. Через минуту голос его звонко возвестил, что незваные гости пришли втроем и больше никто по кустам не таится. Колено безразлично пожал плечами и шлепнул на бревно бубнового валета. Сидящий рядом мальчишка почесал облезлый нос и отбился тузом. Бутылка с газировкой осторожно пошла по рукам, младшие готовились к зрелищу. Строители отложили инструменты, похватали лежащие на земле палки. Осмелевший Рыба подошел вплотную, демонстративно сплюнул Тохе под ноги:

– Че, заблудились, девочки?

Малышня одобрительно заулюлюкала, зафыркала, давясь газировкой. Тоха хмуро сверлил шестерку взглядом. Он мог вырубить его с одного удара, и, будь один, давно бы так и сделал, а дальше будь что будет. Но плечом к плечу с ним стояли друзья, и Тоха наступил гордости на горло.

– Мы к Колену пришли, – громко, чтобы услышал вожак, сказал он.

 – Разговор есть.

Колено никак не отреагировал, задумчиво разглядывая лежащие на бревне карты. Кастет в заднем кармане перестал казаться грозным оружием. По совести сказать, Тоха им ни разу не пользовался и полагал, что от простой палки толку сейчас было бы больше.

– А ты кто такой вообще?! Кого знаешь?! – пошел в наступление Рыба. – Ты Колену родственник, что ли? – Он обернулся к вожаку и заискивающе позвал: – Толян, тут к тебе типа в родню набиваются!

– Не знаю таких, – снимая с колоды верхнюю карту, промычал Колено.

– Во, слышал, ты… – начал было Рыба, но наткнулся на Тохин взгляд и подавился заготовленным ругательством.

Тоха и сам чувствовал, как глаза наливаются кровью, как шумят в висках, мешая думать, гулкие молоточки. Рыба выводил его из себя. Как наяву, виделся Тохе собачий хвост, которым тот вилял, стараясь угодить вожаку.