Шкаф с кошмарами

Это тебе не сперму с диванов оттирать и не очки драить. У нас с тобой, Деня, клининг высшего порядка.

Папаша начинал бизнес в девяностые и млел от забугорных словечек. Дворники, ассенизаторы, уборщики – это всё тупорогие совки, а Папаша с Деней – клининг-менеджеры фирмы «Чистые руки». Клиентуре нравилось. Клиентура тоже начинала в девяностые и знала цену уместным понтам. А цена Папашиных понтов была по карману далеко не каждому.

В мелочах Папаша лукавил, приходилось им убирать и сперму, и дерьмо, и рвоту, но в глобальном смысле был прав.

Кровь была жизненной силой их маленького сверхприбыльного бизнеса. Билась в его венах, гоняла сердце, смазывала скрипучие шестеренки. Чужая кровь. Много чужой крови.

На зеркале в прихожей растянулся отпечаток ладони. Длинноворсный ковер в гостиной, похожий на шкуру снежного человека, багровел влажными кляксами. Следы босых ног разбежались по всему дому. Поначалу яркие, насыщенные, шагов через десять они бледнели, истончались, еще через десять исчезали вовсе. Для невооруженного взгляда.

Эксперт с нужными реагентами и оборудованием разговорит даже многократно замытую кровь.

Когда работы непочатый край, начинать нужно с простого. Денис присел на корточки, ловко скрутил ковер в рулон, уложил на загодя расстеленный полиэтилен. Подсохшие пятна на ламинате топорщились выдранными белыми волосками. Денис щедро обрызгал их из пульверизатора, пусть отмокают. Прошелся губкой по резному журнальному столику. Тщательно осмотрев диван, срезал кусок кожи, сантиметров двадцать на двадцать, и вытащил из-под него набивку, мало ли.

Завтра утром в особняк зайдет бригада молчаливых таджиков, и диван, а с ним вместе столик, ламинат и много чего еще – Денис составит обстоятельный список – отправятся на городскую свалку. К вечеру от них останется только зола, да и ту вскорости растащит ветер. А через пару дней любой легавый, обладай он хоть рентгеновским зрением, хоть собачьим нюхом, найдет здесь шиш. Потому что это будут уже совсем другие комнаты. «Чистые руки» готовили дом к ремонту.

При виде кровавых пятен даже у самых молчаливых строителей порой прорезается голос.

Замывать пол пришлось до раннего рассвета. Резкая аммиачная вонь, казалось, проникала даже сквозь фильтры респиратора. Денис выходил на улицу, проветрить потеющее под маской лицо, и видел, как розовеет молочная дымка, затопившая мир за высокой кованой оградой. Пока Денис досмаливал сигарету, во двор, с фырканьем стряхивая остатки тумана, вплыла Папашина «газель».