Рижский ноктюрн мечты

Будто выйдя из оцепенения, я еще более четко, чем прежде, осознаю, что «это не пройдет», что у меня другой случай, что Анита – это не то, что было у меня раньше, я люблю ее, но к горю своему не могу найти.

– Еще раз повторю вам, живите разумом, а не эмоциями, – убеждает меня тем временем Апполон Яковлевич

Верно, иногда слова разума успокаивают сердце. Но сейчас оно болит очень сильно и именно разум говорит мне, что вылечит его только Анита.

Я не спорю с почтенным искусствоведом. Ко мне возвращается злость.

Я ненавижу все окружающее, весь этот город, сначала подаривший, а затем отнявший ее.

Мне захотелось уйти из этого кафе, убежать отсюда как можно дальше. Еле сдерживая раздражение, дождался официанта, дал ему денег.

До свидания, – сказал Апполону Яковлевичу.

– До встречи, – сердечно улыбнулся он. Глаза у него были совсем трезвые, внимательные.

«Что ж, бывают и такие – пьют и не пьянеют», – отметил я про себя.

– Не нужна сдача, – бросил я официанту. Надел свое модное пальто и хлопнул дверью.

Я шел так быстро, как мог, плохо представляя куда. Скоро – уже второй раз за эти дни – оказался на набережной. Неподалеку был причал, от которого отходят паромы.

В сильном ветре Даугава шумела и сердилась. Ее волны будто хотели смыть набережную, весь город. Но незыблемо стояли пики его кирх, мосты, перекинутые через реку, высотка банка на другой ее стороне.

Несколько я минут смотрел на воду. Всегда любил это место, но сегодня неспокойствие реки будто подпитывало злобу, росшую во мне.

Ушел с набережной, скоро дважды упал, все-таки выпили прилично, поднимался лишь благодаря сильной злости. Действие алкоголя усиливалось, и в третий раз подняться было уже очень сложно, еще и руку расшиб – кровоточила. Я чуть не заплакал от злости. И так захотелось, чтобы Анита пожалела меня сейчас…

«Вообще-то надо идти домой, хотя, черт возьми, какой дом, в гостиницу на улице Вольдемара», – неожиданно пришла в голову удивительно разумная для моего состояния мысль.

Огляделся по сторонам, район незнакомый, далеко ушел из центра и непонятно в какую сторону.

Вокруг одно- и двухэтажные деревянные дома, склады. На улице никого нет – время позднее, а Рига засыпает раньше, чем Москва. Покачиваясь, все еще злой, пошел наугад в ту сторону, где, как я надеялся, должен быть центр.

Спросить бы хоть у кого, как идти… Вдруг вижу – в метрах пятидесяти передо мной кто-то переходит улицу, спешу к нему, чуть снова не падаю, спотыкаясь о трамвайные пути.