Набат по сказке

– Знаешь, я уже и забыла, что у меня была такая книга. Правда. Сейчас все мои восемь книжек стоят на полках магазинов, переизданные ярким глянцем. Только что не мигают в темноте. Совсем непутёвые художники иллюстрируют их очень уж напыщенно, ради денег. Сейчас эта работа сродни созданию унитаза – отлить форму, разукрасить, повесить ценник. Конвейер. А это чудо – сделано с душой, не иначе. Когда я ещё не стала популярной и востребованной, лишь искренне заинтересованные моими россказнями изъявляли рисовать картинки, чуть ли не бесплатно.

Андрей слушал, ему было интересно до безумия, он был заворожен. Человек, который нашёптывал ему всё детство на ухо волшебные сказки о чудесных странах и бесчисленных приключениях, сейчас сидит перед ним и говорит уже о жизни. Словно сказка повзрослела вместе с читателем и продолжает поучать его. Открывать заспанные от грёз глаза и указывать на то, что стоило бы видеть. Снежана сморгнула с себя ностальгическое настроение:

– Спасибо за то, что читал меня.

И спасибо, что принёс это сокровище мне сюда, чтобы я вновь поверила в волшебство. Я уже и забыла что это такое, а последняя моя книга, которую я закончила совсем недавно, потеряла этот шарм. И поняла я это только сейчас. Поздно, скажешь ты? Вполне своевременно, отвечу я. Ведь сейчас рождается новая книга. И взращена она уже будет совсем в другом тепле. А ты, небось, за автографом? – писательница повертела томик в руках. – О, я тут такая молодая сфотографирована. И как ты меня умудрился вообще узнать?

Андрей мало знал о действии сильных успокоительных, но ощущал сейчас именно его. Только что слюни из приоткрытого рта на стол не стекали. Не дождавшись прямого или хотя бы кривенького ответа, Снежана открыла первую страницу и вписала там крупными буквами: «Самому смущённому мальчику на свете. От сказочницы».

– Не знаю, насколько это сокровище будет дорого тебе, но знай, в моём сердце и оно и этот день займут отдельное место.

Там, где вновь запылало волшебство.

***

Никогда раньше в жизни Андрей не ощущал в себе ничего подобного. Словно он отрастил два белоснежных крыла и устремился купаться в небесной глади. Это ли называется воодушевлением? Но нашему смущённому мальчику на всё это было абсолютно наплевать. Весь оставшийся день он находился в состоянии такой эйфории, что мог случайно сыпануть соль в кофе или полить клубничным желе спагетти.