Набат по сказке

Андрей стал стучать пальцами по столу, привлекая к себе внимание. Только ленивый не повернулся к столику писательницы, но она сама оставалась в работе с головой, лишь её губы тронула лёгкая улыбка. Закончив отстукивать незатейливую книжную мелодию на ноутбуке, Снежана откинулась на спинку стула. Её глаза встретились с глазами Андрея, так усиленно ждавшего этого, а сигарета скользнула меж ало накрашенных губ.

– Хорошо, что поинтересовался. Не, тут не занято, – прошептала женщина в пелене сизого дыма. Вытяжки находились прямо над каждым из столиков, и сигаретные выхлопы быстро улетучивались в вышину, не доставляя особого дискомфорта некурящим посетителям.

Юноша растерялся, а писательница расхохоталась, озорно блеснув глазами:

– Да не тушуйся, это я так шучу. Так нахально сел и так с треском провалился, вот умора, – она вставила в губы сигарету и глубоко вдохнула. – Уже не первый день за спиной у меня маячишь. Знаешь, это с виду я кажусь невнимательной и вообще «вся в окне», а на самом деле, в этом самом окне, – рука её сделала небольшой круг дымной сигаретой, – я вижу отражение всего-всего, что происходит и внутри.

Вот теперь Андрей точно не знал, надо ли ему вообще открывать или стоит просто подняться со стула и пройти на кухню с красным от стыда лицом и тяжёлым от поражения животом.

– Так что ты хотел… – женщина оборвала себя на полуслове. Её глаза искры впились в юношу очень остро. Эти глаза, казалось, принадлежали не взрослой женщине, а игривому подростку с очень живым умом неугомонным сердцем.

Официант мог лишь только беззвучно повиноваться (когда понял, о чём конкретно идёт речь) и протянул Снежане её же книгу. Снежана, чуть ли не с дрожащими руками – а побороть эту дрожь было сложновато – приняла роман. «Мир на коте» с облезлым корешком, накрепко перетянутым скотчем. С растрепавшимися уголками и ставшими до седого белыми. С морщинами-трещинами, украшающими переднюю и заднюю обложки.

Андрею сейчас стало немного стыдно за то состояние, в котором находилась книга, а Снежа же восприняла это всё наоборот. Вообще, она часто видела вещи совсем не в том свете, что и большинство. Настолько зачитанное, чуть ли не с любовью, по-детски, отремонтированное её творение вогнало женщину в умиление. Она приняла роман, как бесконечно ценное сокровище, и даже погладила его, скорее всего не отдавая себе в этом отчёта.