Эффект побочки

– Але-ксандр Сер-ге-евич! – Повторил Вождь настойчивее и теперь уже по слогам.

Не увидев реакции, Вождь повернулся ко мне.

– А с чего ты взял, что это Пушкин?

– Он сам это говорил доктору…

Но Вождь уже смотрел мимо меня, туда, где соизволивший повернуться Поэт открыл рот, пытаясь, что-то сказать. Сделал он это не сразу, так как, видимо, подбирал нужные слова. Если бы мне где-нибудь в Гвинее пришлось наткнуться на племя людоедов, я бы тоже раздумывал над каждым произносимым словом.

– Господа, я не понимаю, что происходит, – наконец то прорезался наружу его дрожащий тенор.

 – Эти покои…этот самозванец лекарь с волшебными штуками, дама эта в штанах…всё как в нелепой небылице. Может быть вы соизволите объяснить, что сие значит?

– Александр Сергеевич, понимаете, тут…

Мои слова застряли в горле, как только я увидел поднятую вверх руку Вождя.

– Меня зовут Иосиф! – Рука плавно опустилась и легла на грудь. Я знаком с твоим творчеством, кстати, давай будем на «Ты». Как там у тебя:

«Ты жива ещё моя старушка…»

Видя недоумённый взгляд Поэта и мою вытянувшуюся физиономию, Иосиф понял.

Что попал впросак.

– Ах нет…это я с другим тебя перепутал…тот тоже один из любимых…был. – При слове «был» Вождь тяжело вздохнул. – Вот это:

«Наша ветхая лачужка и печальна и темна,

Что же ты моя старушка, приумолкла у окна…»

– Это тоже про старушку, но кажется твоё…

Саша робко кивнул.

– Ну вот видишь…– Вождь многозначительно и важно улыбнулся, словно только что процитировал всего «Евгения Онегина».

В моё время тебя почитали за образец словесности. Как сейчас не знаю…

– Сейчас тоже… – начал было я, но рука Вождя снова взмыла вверх.

Он продолжил, словно вместо меня было пустое место.

– Не знаю как сейчас, ведь мы с тобой в другом веке. Я хотя бы из прошлого столетия, а ты у нас вообще через два перескочил. Ты, Саша, главное слушай меня и внимай всему, что я говорю, каким бы диким тебе это не показалось.

Поэт смотрел на Вождя заворожено, как кролик на удава.

Когда Вождь начал говорить, я сразу же понял, кто в этой палате является истинным гением вербовки и шпионажа, кто здесь лучший тайный агент и филигранный переговорщик. К сожалению это был не я.

Он мгновенно нашёл подход к Поэту, говоря на его языке, оперируя понятиями его эпохи. Он говорил, что мы попали в эпоху чернокнижников и магов, что эти маги научились переселять души, что они вселили наши сущности в тела других людей.