Творец

Дело в том, что я первый раз в кресле пилота. Не спешите аплодировать, это ещё не всё. Сегодня все вы находитесь в моём сне, поэтому полёт будет необычным. Вам выпала уникальная возможность поучаствовать в таких фигурах пилотажа, как «пьяная бочка», «вертикальный взлёт», «пикирование». Мы пройдём на бреющем полёте над океаном, пощекочем пузо нашего боинга о шпиль Эйфелевой башни, сделаем филигранный маневр между башнями «Москва сити». В конце вечера вас ждёт приземление на одну из развязок МКАДА, с последующим лавированием в транспортном потоке.

Итак, под ваши бурные аплодисменты мы начинаем!

Я продолжаю тянуть штурвал на себя. Облака за стеклом пляшут и опрокидываются. Судя по задранному вверх носу, самолёт находится в вертикальном положении. Из салона раздаётся дружный вздох, слышится истеричный женский визг, плач ребёнка.

«Все они находятся в моём сне! – успокаиваю я себя, но на смену этой мысли тут же приходит другая. – Интересно, а они знают, что находятся в чьём-то сне? Если они не знают, то боятся так же, как бы это было с ними наяву.

Все эти люди – они живые. Они смертельно напуганы – потому что сейчас это их реальность. Если самолёт разобьётся, то все они погибнут по-настоящему. Все, кроме меня!».

Самолёт начинает пикировать, медленно раскручиваясь вокруг своей оси.

– Как это называется «Свечка», или «Бочка»? – спрашиваю я у своего помощника.

– Это называется «Штопор», придурок, и тебе из него не выйти. – отвечает он, отрешённым голосом.

Я, что есть силы, давлю на штурвал, одновременно выкручивая его вправо.

Корпус самолёта начинает заваливаться назад. Скользящие по лобовому стеклу облака, пропадают, и вместо них появляется подёрнутая дымкой земля. Теперь самолёт пикирует носом вниз. Вращающаяся серая картинка растёт и неумолимо приближается. Мне вдруг становится страшно. Да, я знаю, что это сон, но слишком уж всё реалистично. Надрывно ревут турбины, из салона разносится страшный хор, картинка в окне становится более отчётливой. Там внизу раскинулся огромный мегаполис, и мы падаем прямо в его центр. Я уже могу различить вырастающие квадратики домов, эстакаду с ползущими букашками машин. Меня охватывает ужас. А что, если всё это не сон…

***

Я снова распахнул глаза и на этот раз, вид скромного убранства кабинки вызвал вздох облегчения. Какое-то время я лежал в неподвижном оцепенении и таращился в потолок. Это, второе погружение, заставило меня отнестись к практике более серьёзно.