Осада

По крайней мере, сам командор утверждал, что в молодые годы прорубиться сквозь строй сарацин было для него детской забавой, а уж всякие там пешие копейщики и вовсе были не более чем сорной травой под копытами его коня. Однако с тех пор много воды утекло. Командор постарел, сарацины подучились, и в стычке месяц назад они сбросили командора с коня, после чего трижды поразили копьем. Лекарь, осмотрев раны, пообещал поставить командора на ноги и уложил его в постель.

Там он и лежал на горе подушек и выглядел еще бледнее, чем когда его привезли в крепость после той злополучной стычки.

Тимофей с сожалением подумал, что точно так же угасал от ран Гуго Великий после неудачного похода в Каппадокию. Он в итоге так и не встал с постели. А ведь Гуго был моложе и крепче командора.

– Рад вас видеть, господа, – сказал командор. – Я уже слышал о вашей славной победе, и мне не терпится узнать подробности.

Голос у него был сильный и бодрый, да и взор ясный. Угасать он явно не собирался.

За столиком в углу лекарь смешивал свои снадобья. Маленький и худенький, он, если бы не борода, запросто сошел бы за мальчишку. Особенно на фоне рослого слуги, который лениво застыл рядом в ожидании приказов.

– За тем и пришли, – ответил барон.

– Тогда я слушаю вас, – сказал командор.

Слуга помог ему поудобнее устроиться на подушках и снова обратился в статую. Барон кратко поведал о недавнем штурме. Тимофей тем временем наслаждался легким сквознячком. В комнате было два окна – одно напротив другого, – и едва уловимый ветерок время от времени прокатывался между ними, обдувая его раскрасневшееся лицо.

За окном слева в небе кружила птица. Когда она снизилась, Тимофей разглядел белую голову и признал сипа. Местные крестьяне поговаривали, что эта птица несет на своих крыльях зло. Ученый араб, с которым Тимофей как-то разговорился на эту тему, заверил мастера, что сипы – самые обычные падальщики, но их талант заранее появляться на месте трапезы сделал из них предвестников неприятностей.

Барон закончил доклад описанием удачного попадания камнем в главаря сарацин, после которого враги обратились в бегство.

– У вас превосходная репутация, мастер, – сказал командор. – Однако здесь вы превзошли самого себя.

Теперь его голос прозвучал заметно слабее.

– Спасибо, господин командор, – с достоинством ответил Тимофей. – Но я думаю, это получилось случайно.

– Я тоже так думаю, – бросил барон.