Осада

Его не было.

– Он мертв, – сказал Тимофей. – Но кровь совсем свежая.

– Осмотреть здесь все! – рявкнул барон. – Живее, бездельники!

Воины мгновенно обшарили всю галерею. Не такая уж большая она была. Галерея вела от угловой башни к воротам. Точнее, к башенке слева от ворот. Каменные колонны поддерживали свод. Со стороны двора тянулись толстенные деревянные перила. И дерево, и камень были одинакового песочного цвета. Вдоль внешней стены стояли ящики с припасами, куда не по разу заглянули. В самой стене были проделаны узкие бойницы.

Просунуть в них руку или копье – или ту же саблю – не составило бы труда, а вот человек, даже ребенок, ни за что бы не протиснулся.

– Здесь никого, кроме нас, – сказал рыцарь в сером плаще. – Там дверь, – он указал в дальний конец галереи. – Заперта изнутри. Караул на воротах никого не видел.

Локерли перегнулся через перила и резко свистнул.

– Эй, внизу! – крикнул он. – Отсюда никто не спрыгивал?

– Когда? – спросили снизу.

– Только что, болван! – уточнил Локерли.

– Не-а, – отозвались снизу. – Я бы увидел.

Во дворе перед галереей стали собираться люди. Кто-то громко спросил, что случилось.

– Сэра Жерара убили! – ответили им с галереи.

– Проклятые сарацины!

Тимофей выдернул из тела саблю и вынес ее на свет. Рукоять была отделана тончайшим золотым узором и украшена тремя рубинами. Один, самый крупный, был вставлен в навершие, два поменьше – в гарду. Сам клинок оказался коротким – чуть-чуть не дотягивал в длину до двух локтей, – но зато шириной почти в ладонь.

По металлу тянулся характерный беспорядочный узор.

– Фаранд, – уверенно определил Тимофей. – Восточная сталь. Думаю, индийская работа. Но таких широких клинков я раньше не видел.

– Я видел, – сказал барон. – В Дамаске на рынке. Вы правы, мастер, их индийцы привозят. Не самая практичная вещь, но сарацины любят богатое оружие.

Все выглядело так, словно сэр Жерар схватился в галерее с сарацином. Тот сумел пронзить его саблей, однако рыцарь обратил врага в бегство и уже потом свалился замертво.

Вот только ни один сарацин на стену так и не поднялся. Не говоря уже о том, чтобы прорваться во внутреннюю галерею.

– И кто, черт побери, это сделал?! – громко рявкнул барон.

Никто не хотел произнести это вслух, но очевидное от того не становилось менее очевидным. Рыцаря убил кто-то из тех, кто был в крепости. То есть кто-то из своих.

* * *

Сама картина преступления для бывалых воинов была предельно прозрачна.