Особое задание

После трех, первых сеансов дочке стало настолько хуже, что мы вдрызг разругались со Светланой. Жена отказывалась ехать к врачу, совершенно справедливо указывая на состояние ребенка. Я же помнил предупреждение Николая, так звали врача, об ответной реакции организма, которая и должна была выразиться во временном ухудшении общего состояния. Мы продолжили лечение, и процесс пошел. В таком деле, любое, незаметное для здорового ребенка, лишнее движение, это – уже огромный прогресс. Дочка начала вставать на ноги, хотя и на самые пальчики, но сколько было радости! Так и прошел год, незаметно, словно один день.

И опять случилась весна, а за нею лето. И потихоньку дочка начала ходить, разговаривать и стало понятно, что последствия, конечно, останутся. Никому ещё, наверное, не удалось победить эту болезнь в полном объеме. Хоть какой-то отпечаток, но будет лежать на ребенке всю оставшуюся жизнь. Но главное сделано. Ребенок обрел самостоятельность, и не будет выделяться, резко, на фоне своих однолеток. С оставшимися проблемами можно будет бороться, с чем-то придется смириться…

Тем временем перестройка достигла своего апогея.

Из магазинов исчезли продукты, а из карманов – деньги. Жить стало веселее, жить стало интереснее. Приходилось метаться с работы на шабашку, из магазина в магазин, пытаясь хоть как-то удержаться на плаву. Страну лихорадило забастовками, народ стал крайне агрессивен и жесток. Уже представляло определенную опасность, оказаться в очереди, за чем-нибудь съестным, и быть этой очередью неузнанным, как занявшим законную очередь. Здесь могли и избить. Причем сделать это от всей души. Оставаться в городе, при таком раскладе дел, становилось не только бессмысленно, но и откровенно опасно. И я отправил жену с дочкой на родину. Предполагая немного подзаработать на дорогу, закрыть квартиру и выехать следом, дабы пережить лихие времена поближе к сельскому хозяйству. В круговерти всех этих хлопот и треволнений я, конечно, пережил всякое. Моё настроение и самочувствие напоминали мне самому маятник. То, вдруг, меня охватывала совершенно необоснованная эйфория, и я готов был лететь на крыльях, круша на своем пути все препятствия. То охватывала такая мрачная тоска, что впору было лезть в петлю и я вызверялся на первом, попавшем под руку. Но совершенно не было времени предаться самокопанию и все текло, как текло. Однако, с отъездом семьи, начали происходить и совсем уж странные вещи, которые, при попытки их осмысливания, нагоняли на меня вящий ужас.