Стеклянная пыль

Развлекая нас подобными рассказами, Геша, тем не менее, тщательно избегала упоминаний о сестре. Между моими попутчицами образовалась некая замысловатая привязанность: высокомерная, замкнутая Геша, порой смеявшаяся над диковатыми привычками Павы, странным образом сблизилась с ней и находила извращенное удовлетворение в описании моих мифологических пороков. Оказывается, за недолгое время, прошедшее после женитьбы, я успел прослыть дебоширом и мотом и даже едва не угодил в кутузку после конфликта с депутатом, призвавшим коллег издать специальный закон, который бы ограничил типов вроде меня оградой родового замка.

И женился-то я, оказывается, на энергии, приведя после смерти отца свои финансы в полное расстройство. Как ни печально, в контексте всего предыдущего это звучало правдоподобно.

Восприятие этих фактов, вероятно, способствовало тому, что вечером пятого дня, лежа у потрескивающего костра и слушая стрекот ночных насекомых, я вспомнил Лидию, ее темные волнистые волосы, сколотые на затылке серебряно-желтой, безумно дорогой вещицей, озорные карие глаза и мочки маленьких ушей.

Ее бесконечная внутренняя утонченность приводила меня в замешательство, я словно обезумел и нес чушь о судьбе и тому подобных псевдофилософских вывертах. Она не смеялась, слушая меня, но я чувствовал ее природную защищенность от этих бесплодных и разъедающих душу идей и какое-то почти материнское понимание, но при этом лишенное унижающего сочувствия.

Что же заставляет всех этих людей так отзываться о Лидии? Я отчетливо вспомнил церемонию нашей свадьбы в Храме, хмурый мимолетный взгляд Реднапа, заменившего мне отца, искреннюю радость матери невесты, пожилой маркграфини, и холодно-удовлетворенный вид самого Колябича, худого человека с острым подбородком и жесткими седыми волосами, а также их вторую дочь, имя и лицо которой совершенно не отложились у меня в памяти.

Темные волосы Лидии оттенялись алым шелковым нарядом и белым бантом, ноги скрывала узкая юбка с пышными клиньями по подолу, а сквозь глубокий узкий вырез блузки, скрепленной спереди массивной золотой брошью, скромно проглядывала гладкая белая ложбинка.

День начинался прохладным и ясным, чистый снег рассеивал яркие солнечные лучи на крошечные пылающие осколки. К окончанию церемонии западный ветер принес бледно-серые тучи, затянувшие полнеба и размазавшие резкие синие тени. Несмотря на то, что Лидия наотрез отказалась заранее объявить о предстоящей свадьбе, у ворот Храма нас все же встречала небольшая толпа зевак.