Стеклянная пыль

Наш экипаж, движимый до предела насыщенной Призмой маркграфа, если и доставил кому-либо из них радость, то весьма недолгую. Он являл собой одну из строгих закрытых моделей, предназначенных скорее для разъездов официальных лиц государства, чем для целей, подобных нашей. Разумеется, это стало поводом для измышлений досужих газетчиков. Меня, впрочем, и тогда и впоследствии это мало трогало, чего нельзя сказать о Реднапе, чье родство со мной вскоре послужило поводом для особо гадких сплетен.

Через неделю Лидия предложила отметить «юбилей» свадьбы и позвать на него друзей дома, чем посеяла во мне смутный, почти неуловимый отзвук тревоги.

Она заговорила об этом ранним зимним вечером в натопленной маленькой комнате, примыкавшей к обширной, пустующей в это время года гостиной замка. Глядя на огонь в камине, я расслабленно потягивал вино, устав после длительной прогулки на лошадях. Маркграф мог позволить себе держать около десятка этих экзотических животных. По счастью, я смог удержаться на спине лошади, но мчаться за Лидией по белой дороге, сквозь слабую, едва начинавшуюся метель было очень сложно. Особенно в конце нашей поездки к берегу моря, когда дорогу усеяли громадные валуны, а между ними под снегом таились трещины. Но нам везло, и вскоре мы на полной скорости выскочили на пологий утес. Внизу в беспорядке валялись острые запорошенные камни, постепенно исчезавшие подо льдом на довольно значительном расстоянии от берега. Дальше неверный лед рвался и из-под него выплескивалась черная, тяжелая вода. Пурга усиливалась. Отсвечивающее в сером небе гало затянула снежная пелена, лошади недовольно храпели и переминались с ноги на ногу, колкий ветер пробирался под меховую шубу и осыпал ледяной пылью уши и нос. Когда мы вернулись в замок, нас никто не встречал, и Лидия отперла дверь в воротах своим ключом.

Спустя один звонок мы встретились в комнате на первом этаже, Лидия стала просматривать какую-то книгу, я подогрел на огне вино. Ее предложение собрать в городском особняке окрестную молодежь, практически мне незнакомую, несколько обескуражило меня.

Я планировал увезти жену в свой заброшенный замок, придать ему, так сказать, обитаемый вид, несколько утраченный за те годы, что прошли после смерти отца. Последние пять-шесть месяцев наш старый управляющий регулярно присылал мне отчеты о своей финансово-хозяйственной деятельности, жаловался на скрытый рост налогов и мягко журил меня за расточительность.