Арахно. В коконе смерти

Но хотя бы подумать на эту тему мы можем? – Щукин вопросительно улыбнулся нервной блондинке, и улыбка повторила контур усов и короткой бороды.

Блондинка пожала выдающимися ключицами и перестала делать вид, будто готова в любой момент вскочить и вылететь за дверь, а если не пустят-то в окно.

– В таком случае, факты, господа. Голые научные факты, – хозяин кабинета перебрал в воздухе струны невидимой скрипки, и на его ладонь послушно легла тонкая пачка печатных листов в прозрачном файле. – Итак, заблуждение первое…

– А кто эта крашеная красавица? – шепотом поинтересовался Толик.

– Клара Кукушкина, маргинальная поэтесса, – ответил Борис, не задумываясь, как будто ожидал вопроса. – Подписывается тремя «К». Обесцвеченная и невесомая, как и ее стихи. Давай уж я тебя и с остальными познакомлю, – вызвался он, сообразив, что прислушиваться к веским доводам очкарика можно и одним ухом. – Валерку с Ником ты знаешь. Турбореалиста П…шкина теперь тоже.

– Может, он Пышкин? Или Плюшкин? – предположил Толик.

– Не отвлекайся. Рядом с ним еще один важный пузан – в очках. Это Степан.

– Который?

– В нашем цехе один Степан.

– О!

– Не «О!», а, как минимум, «ООО». С ограниченной ответственностью… Поговаривают, раскадровку батальных сцен для него восемь бывших полковников КГБ пишут. Только это все треп, Степа и сам неплохо справляется. Да и откуда у КГБ боевые звездолеты? Дальше… Этого я сам не знаю. А вон старичок, видишь, левым профилем повернутый? Это Самойлов.

– Хрестоматийный детский писатель?

– Угу.

– Знаю, знаю. Телевизор пока смотрим. Они что же, и музыку собираются заказывать?

– Пусть заказывают, лишь бы платили. Но, сдается мне, их интересует не только музыка. Видишь тех парней слева от Кукушкиной? На подоконнике?

– Теперь вижу. Ну и прикид! Особенно у патлатого.

– Вот-вот. То ли нищие художники, то ли дизайнеры по костюмам.

– Кардена?

– Сам ты… Пьера Кюри! Все опасные для здоровья эксперименты ставят в первую очередь на себе. Следующие двое, если не ошибаюсь, пиарщики не из дешевых. Тот, что с ногами в кресло залез, – Прокопчик. И это не псевдоним.

– Тоже из наших? Про что пишет?

– А ты в фамилию вслушайся. Вот приблизительно про это и пишет. Нечистоплотный журналюга, извини за тавтологию.