Юмор разных лет

(Порох-то дороже продать можно!)

После развода караула я двинулся в казарму.

Часть (#s04), как обычно, готовилась к очередной проверке. Все было параллельно и перпендикулярно, пострижено, покрашено и посыпано песком. Трава красилась зеленкой, колючая проволока – ультрамарином, входные чугунные ворота – лаком. Привязывались листья к дубам, мылся с мылом асфальт.

Молодые из второй роты срочно меняли плакат «Солдатский клуб: «Ночь, полная страсти», ночной сеанс» с полуголой Мадонной на «Народ и армия – едины» с солдатом в парадной форме.

Однако Мадонна при этом оставалась – видимо, олицетворяя народ.

В казарме, как обычно, полный бардак. Из сушилки слышны уханья и приглушенные стоны. В ленинской комнате из газет резали колоду карт. В бытовке, по звукам, пристреливался самодельный пистолет. В спальном отделении деды (#s05) играли в «дембильский поезд (#s06)». Две двухъярусные койки изображали купе, пяток бегающих молодых с вениками в руках – мелькание деревьев за окном. Дневальный за проводника разносил чай.

Не хватало только музыки, девочек и выпивки. Впрочем, я еще не дошел до старшинской. Лучше бы не дошел.

В старшинской (#s07) стоял сильнейший запах растворителя – это двое молодых солдат в противогазах тщательно красили стену в розовый цвет. Вообще, стены помещения были раскрашены таким количеством красок, что трудно было выделить доминирующий. В качестве выпивки на столе красовалась голубая бутыль «Стеклоочистителя» (#s08). Рядом стоял проигрыватель компакт-дисков. Девочек что-то видно не было.

Видимо, одна надежда на меня.

Старшина, выйдя ненадолго из транса, разрезал буханку хлеба вдоль, сунул туда пачку маргарина «Солнечный», размазал пальцем и откусил добрую половину бутерброда. Наш старшина был из тех прапорщиков, которые не носят на правом плече погон, чтобы не стирать его мешком. Таких можно на вражеские объекты вместо нейтронной бомбы напускать: люди останутся, а материальные ценности начисто исчезают.

Заметив меня, он крикнул: «Закрой дверь, весь кайф выпустишь» и пригласил сесть.

Преодолевая приступы тошноты, я сказал:

– Товарищ прапорщик, прикажите, чтобы прекратили красить.

– А что, кумар знатный, краска-то на ацетоне, пятый раз красят, насладиться не могу. – Он крикнул молодым и те быстро свернулись.

– Сколько посылок на сегодня?

Старшина покопался в извещениях.

– Три.

– Значит, суммарно где-то штук 30 уже, – задумчиво протянул я. – Получается, каждая пятая дурочка в ответ на мои письма шлет подарки.