Когда умолкает флейта

Ничего! Мне по плечу самые трудные испытания!

– Кто вы такой? – грозным голосом спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не отчитать гостя за ущерб, причиненный домашнему имуществу. – И как оказались в моем доме?

– Я постучал, – хриплым голосом ответил тот. – Дверь была открыта, и я вошел. А чтобы рассеять ваше недоверие, добавлю: это я прислал вам тот дневник Норма Карваля.

– Так это вы – отправитель этих бесценных заметок? – тут же забыв обо всем на свете, горячо воскликнул автор этих строк.

 – Чем же закончилась та давняя история?

Мысленно я похвалил себя за проявленную выдержку. В конце концов сегодня суббота и очередь жены убирать в гостиной.

Гость вновь задвигался под своим просторным плащом и глухо закашлялся.

– А вы не могли бы растопить камин? – извинительным тоном прохрипел он. – На улице сегодня дождливо, и я, пока к вам добирался, весь вымок. Как бы ни заболеть…

– Конечно, конечно, господин…

Пауза затянулась. Я терпеливо ждал. Мне не было нужды глядеть на часы.

Секунды тикали у меня в голове. Еще пара минут… Жена меня часто хвалила за выдержку. Правда, после того случая, когда пирог в духовке запекся до черноты…

– Себастьян де Байстен, – натужно хрипя, представился незнакомец и вновь зашелся сиплым кашлем.

«Ну вот не прошло и пяти минут, – отметил я про себя и с невольной жалостью посмотрел на гостя. – Судя по всему, у него сильная простуда»

Сложив дрова в камине домиком, я разжег огонь. Пламя быстро охватило всю поленницу.

Дрова начали весело потрескивать, и от очага пошло приятное тепло. Воздух в комнате начал постепенно нагреваться.

Тишину нарушил противный скрежет. Бороздя ножками по полу и оставляя на нем глубокие царапины, де Байстен тащил кресло ближе к камину. Скрежет железными когтями царапал мне душу. Только ж недавно, какие-то пять лет назад, мы с женой покрасили пол в красивый зеленый цвет. Но чего только не вытерпишь ради искусства! И я мужественно смолчал.

Лишь до боли сжал пальцами край чайного столика.

Дотянув кресло до камина, гость устало откинулся на кожаный подголовник. Его длинный нос кривой пикой задрался к потолку, как будто де Байстен увидел там что-то для себя интересное. От промокших шляпы и плаща начал подниматься пар. Некоторое время мы молчали. Я терпеливо ждал, когда мой новый знакомый назовет причину столь раннего визита. Но тот упорно молчал, пристально рассматривая потолок.