Когда умолкает флейта

Мне как раз вспомнилось, что в чулане должно было остаться полбанки зеленой краски, когда гость в очередной раз закашлялся.

– Может быть, выпьете горячего чаю? – поинтересовался я, взглянув на остывший чайник.

Гость рассеянно кивнул и опустил взгляд на пылающий в камине огонь.

– А нет ли у вас чего-нибудь покрепче? – вдруг, словно очнувшись, спросил де Байстен. – Боюсь, я все-таки простудился и не помешает хорошенько согреться изнутри.

– У меня имеется бальзам на травах и выдержанный коньяк, – после короткой паузы предложил я, мысленно перебрав содержимое бара.

Сколько раз я говорил супруге о необходимости иметь большие запасы спиртного! И вот как на зло…

– С удовольствием попробую и то и другое, – деликатно кашлянув, оживился гость.

«Надеюсь, я не ошибся, сразу не выставив за дверь эту подозрительную личность, – зашевелились у меня в голове смутные опасения. – Есть ли шанс, что он не тот, за кого себя выдает?»

С беспокойством поглядев на посетителя, я проследовал на кухню.

А не заварить ли еще чаю? Сказано сделано. Все равно бальзам нужно во что-то наливать. Готовя напитки, я чутко прислушивался к звукам в соседнем помещении. Наличных денег дома у нас хранится немного…

В гостиной скрипнуло кресло. Когда я обеспокоенно заглянул в комнату, то оказалось, что гость всего лишь вытянул ноги к огню. Забрав заварочный чайник, автор этих строк с невозмутимым видом вернулся на кухню.

Вскоре чайник закипел. Строго следуя законам гостеприимства и выполняя желание гостя, я внес в гостиную чайные принадлежности и бутылки с горячительными напитками.

Накрыв столик, я расположился в кресле напротив, приготовившись стойко вынести выпавшие на это утро испытания. «Если дело дойдет до драки, – подумал я. – То за книжным шкафом стоит мой старый боккэн[1 - Боккэн – деревянный макет меча, используемый для тренировок в японских боевых искусствах.]».

Не скрою, заявление гостя о дневнике вызвало у меня чувство сродни азарту охотника, услышавшего хруст валежника под лапой хищного зверя, или восторгу рыболова, почувствовавшего на крючке многообещающую тяжесть крупной рыбины.

Согретый теплом камина де Байстен разоблачился от верхней одежды – снял плащ, шляпу и полосатый шарф. Моим глазам, наконец, предстало обличье странного визитера. На вид гостю было лет пятьдесят. На нем был надет строгий темный костюм. Вытянутое книзу лицо дышало скрытым благородством, но выглядело чрезвычайно бледным, вероятно, вследствие простуды.