Про Панаса и шпиона-аса

Грустное зрелище, – простонал Бандура, – ну меня, старого дурня, понятно за «шо»! А Ивана за что в простые опера? А Прохора на другой участок?

Зазвонил телефон.

– Па-а-п, мама спрашивает, когда ты придёшь?

– Та вжэ йду сынку, йду…

НУ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!

Бросив на стол пухлый том ДОПРа[53 - – дело оперативной проработки. Название присваивается делу, а равно и человеку, на которого оно заводится, лично оперативным работником – Автор] «Муляж», Панас грузно плюхнулся в кресло.

Немного постреливало в правом ухе, и чесался нос, как у собаки, взявшей долгожданный след. С особым удовольствием он закурил свои любимые «Крещатик» и погрузился в уютное облако национальных воспоминаний.

Родной Киев уже заволокло долгожданной весной. Солнечный свет шагал по крышам домов, сметая на своём пути остатки надоевшей зимы[54 - – в отличие от России на Украине за солнечную энергию никто, никому не платит – Автора]. В небе резвились подогретые воробьи, разнося всякий вздор и весенние небылицы.

На деревьях кладбища старые вороны подозрительно косились на прохожих и каркали что-то вроде: «Все там будем!»

В парках и скверах тощие от зимнего воздержания ворковали голуби то ли о мире, то ли о пошлой любви. Потеплевшее ласковое солнце выпроваживало погреться на улицу пожилых горожан и бесстыдно играло с влюблёнными парочками, провоцируя у них простудные заболевания. Залитый весной Крещатик освобождался от грязного сезонного прошлого.

Гонял в обе стороны автомобили, ещё не проснувшиеся от зимней спячки, и приноравливался к неуверенным шагам киевлян.

– Послушай, Панас, ну, как Дело? Уже ознакомился? – заглянув в кабинет, пробасил Прохор.

– Нет ещё, даже не открывал. Только принёс.

– Эх! Поработаем! – оживился Громоы. – Слушай, Панас, ну на этот раз мы наконец-то отхватим по ордену или нет? Мне уже перед женой неудобно. Сколько раз я ей говорил, что по ночам работаю, шпионов ловлю, а она всё требует доказательств и ждёт, когда меня наградят.

И никакие другие объяснения её не удовлетворяют. Панас, если хочешь, то ради этого я готов бросить пить.

– А ты, на какую медаль метишь? «За отвагу в сексе»? Ты бы лучше баб своих бросил и удовлетворял только жену, – серьёзно огрызнулся Бандура.

– Ну, тогда я и без наград проживу, – с лёгкой обидой бросил Прохор и скрылся за дверью.

Пододвинув поближе ДОПР, Панас неприятно удивился его внешнему виду.