Мир над пропастью

В подземном переходе плотными рядами разместились торговые ларьки и даже небольшой магазинчик трикотажа, где шла оживленная торговля. Игорю казалось, что он попал не в центр великого города, а на бойкую пеструю ярмарку.

Памятуя советы попутчиков, Игорь купил пластиковую карточку и позвонил из телефона-автомата Якову Натановичу. Тот был рад его слышать. Расспросил, как он доехал, и предложил прямо сейчас, не откладывая, встретиться.

– У меня знакомые знакомых квартирку сдают в Гольянове. Небольшая, конечно, и от метро далековато… Но ты ведь скоро на колесах будешь.

Записывай адрес.

Метро поразило своим великолепием. В каком-то наборе открыток, которые его жена покупала в большом количестве, он видел одну из станций с бронзовыми скульптурами. Кажется, она называлась «Площадь Революции».

– Знаешь, Игорь, – шептала Аля, прижимаясь к нему перед сном и разглядывая обожаемые открытки. – А наш физик, Павел Петрович, учился в Москве. И он рассказывал, что у москвичей есть такая примета: если поехать на эту станцию, найти среди скульптур собаку-овчарку, потрогать ее нос и загадать желание, оно обязательно исполнится.

Он сам много раз проверял. Особенно когда учился в институте, ездил туда каждый раз перед экзаменами. А один раз поленился, и все – завалил.

Она говорила это так серьезно, как ребенок, уверенный в существовании волшебной палочки, шапки-невидимки и других подобных сказочных атрибутов.

– А что загадала бы ты? – с улыбкой спросил он тогда.

Она всерьез задумалась.

Игорь, как сейчас, видел ее сосредоточенное лицо, освещенное оранжевым ночником.

– Чтобы мы всегда были вместе.

– Ну для этого в Москву тащиться вовсе не обязательно. Это и так само собой разумеется. Придумай что-нибудь поинтереснее.

– Тогда чтобы ты был счастлив, – промурлыкала она, выключила ночник и свернулась калачиком, положив голову ему на грудь.

– Нет, Аля, это тоже не пойдет. Я и так счастлив – дальше некуда. Подумай еще. У тебя последняя попытка.

– Тогда придумай ты за меня, – пробормотала она, уже засыпая.

Воспоминание было таким четким, таким настоящим, что Игорь поймал себя на том, что стоит посреди мраморного вестибюля и улыбается. Картинка исчезла, вновь нахлынул гул, шум поездов, перед глазами замелькала мрачная разношерстная толпа. Добро пожаловать в настоящее! Он достал из бокового кармана сумки путеводитель и нашел схему метро.

Заветная «Площадь Революции» оказалась не так уж далеко.