Шаль

Ему снился родной дом. Как будто из большого старого шифоньера вышла мама, и он спросил, куда же они все подевались, а она вынула из нагрудного кармана пиджака, из такого, какой носил дедушка, несколько паспортов, раскрыла их, как веер, и сказала: «Смотри, никуда я не подевалась. Вот я тут, с тобой». Степанков проснулся и резко сел в кровати.

Воскресенье. Никуда не надо идти. Пришла пора разобрать ящики. Сон – это сигнал.

Москва, июнь 1994-го

Она робко нажала кнопку звонка и прислушалась. Где-то за дверью раздалась заливистая трель, и снова воцарилась тишина.

Все здесь было чудно, совсем иначе, чем у нее дома в Муроме.

Начать с того, что не успела она выйти с вокзала, как Москва навалилась на нее огромным пугающим клубком звуков, света, огней, пространства, людей, машин…

Мила стояла оглушенная на ступеньках, смотрела на площадь, раскинувшуюся перед ней. К ней то и дело подходили какие-то жуликоватого вида мужики и нараспев предлагали: «Такси не нужно?»

Но она держала в руках бумажку, аккуратно исписанную тонким маминым почерком, на которой четко значилось: ехать на метро девять остановок.

Она вздохнула, повертела головой и направилась к подземному переходу, волоча за собой тяжеленный чемодан и сумку.

Этот чемодан был предметом долгих изнурительных пререканий между ней и матерью.

– Зачем тебе столько вещей? Ты же не успеешь все их надеть, всего на месяц едешь… – ворчала мама, помогая ей собираться и садясь на чемодан сверху, чтобы утрамбовать его получше, пока дочь пыталась застегнуть «молнию».

– Ну, как же, мам, это же Москва. Там все модные ходят, не то что тут, в провинции, – возражала Мила, и глаза ее горели счастливым огнем.

«Молния» упрямо не застегивалась. И они снова и снова открывали чемодан и вынимали из него какое-нибудь платье или юбку, из-за которых тут же разгорался яростный спор.

Наконец мама махнула рукой и ушла на кухню:

– Сама будешь тащить, дурочка.

– Буду, – прошептала Мила, блаженно улыбнулась и, откинувшись на узкую тахту, принялась мечтать.

Уже завтра поезд, а потом месяц в Москве. Еще недавно это и представить-то было сложно, но все-таки она уговорила маму. И та, пусть и нехотя, позвонила сестре в Москву.

Громоздкий чемодан и правда оказался нешуточной помехой, его было тяжело нести, а огромные размеры мешали другим пассажирам. Но Мила, однажды решившись мужественно переносить трудности, безропотно тащила его, ни разу не попросив никого о помощи.