Шапка live, или Через тернии в звезды

Он с громким причмокиванием отпивал пиво.

– Завтра с утра. Нам дают площадку для досъемок, а главное – нужно пробивать спонсоров. Ребята! – Лев Львович поправил свою ковбойскую шляпу. – Скажу честно, у нас опять заканчиваются деньги!

Съемочная группа ответила на заявление тихим: «У-у-у».

Не слушая режиссера, Плотва наклонилась к Красной Шапочке:

– У вас здесь так интересно! Не зря я по совету Марии Ивановны метнулась на киностудию и купила пирожков. Сто штук, между прочим.

Хочу у твоего папаши взять интервью. Как ты думаешь, он согласится?

То, что режиссер Брюковкин оказался настоящим отцом Оленьки, стало, пожалуй, вторым по значению событием последнего времени. Первым, конечно, являлась встреча с Владимиром Серовым-Залесским, называемым также Волком.

– Давать интервью – это часть работы режиссера и актеров, – проговорила Красная Шапочка, отвлекаясь от мыслей о Волке. – Согласится.

– А где наша горе-киднеппенша? – неожиданно спросила Сказительница.

 – Где эта актриска на букву «Б»? – Лариса Ивановна посмотрела сначала на подругу Нину, затем на Марию Ивановну. – Она же не хотела, чтобы меня в сериал приглашали! Не нравится ей, как я с нею разговариваю. Без заискивания!

– Людмила сидит в подсобке, то есть в гримерке, – отозвалась гримерша Леночка, как всегда что-то штопая. – Она вместе с Сергеем Анатольевичем. Не знаем, что с ними делать. Вроде арестовали, а дальше-то что?

Допив свою бутылку пива, оператор Потапыч взял с земли вторую и скрутил крышку.

– Анатольевич хороший помреж, на нем вся массовка и второй план. Объемно снимает, убедительно, если со мной, конечно же, – добавил Потапыч.

– Его мы простим, – торжественно пообещал Лев Львович, умевший ценить талант, усугубленный не слишком большими финансовыми претензиями. – А что делать с Людой Людоедкой?

Женщины ехидно переглядывались, мужчины молчали.

Кто усиленно курил, а кто допивал пиво.

Интуитивно прочувствовав нужный момент, из клуба на крыльцо выбежала Люда. И тут началось представление с классическим заламыванием рук и с подвываниями в голосе. Одернув короткое платье, Люда пробежала три шага и пала пред режиссерским столиком, а заодно и перед медведем Михаилом, сидевшим рядом. Между прочим, открывая лучший вид на свое простирающееся едва ли не до пупа декольте.