Верь в меня

Словом можно ранить и убить, а можно раны залечить, боль остановить… Скажем так, я ваш… друг. С той стороны красной линии. Красиво звучит, не так ли?

Денис внимательнее вгляделся в незнакомца. От него веяло несомненной властью. Силой, уверенностью и… покоем. В первые мгновения этой странной встречи писатель, разумеется, напрягся. Да и кто бы не напрягся на его месте?! Это все казалось безумием…

Но теперь его стало понемногу отпускать. Словно он стоял по ту сторону клетки с тигром, решетка поднялась, тигр подошел к нему… и ничего страшного не произошло.

Просто подошел, обнюхал и, возможно, зевнул, явно не собираясь нападать. Или даже потерся о ногу, как большой кот. Может быть, просто не стоит делать резких движений?

– И у меня предложение, – продолжал собеседник как ни в чем не бывало. – Давай сразу на «ты», о’кей? Это как-то сближает, знаешь ли. И работается легче. Так сказать, разожжем огонь дружбы. Что согревает лучше, чем этот огонь?

И Вишняков пришлось пожать руку, которая совершенно по-свойски была ему протянута.

Ладонь оказалась сухой, крепкой и на удивление надежной по ощущению.

Потом Денис снова перевел глаза на папку, перевязанную белой тесемкой. Да, это действительно была отпечатанная на разных принтерах в разные годы рукопись его романа «Дьявол в сердце ангела», точнее разрозненные ее куски, наработки, отрывки. Все же каким способом она сюда попала?..

– Ну-ну, не криминальным, – мягко улыбнулся его визави. – Примерно так же, как к Воланду попала сгоревшая рукопись Мастера.

Хорошо, что твоя работа цела. Всего лишь не дописана…

Вишняков почувствовал, как неприятный холодок, словно змея, пополз по спине вдоль хребта. Денис ничего не смог поделать с этим ощущением.

– Я, безусловно, помогу тебе, – продолжил серьезно незнакомец, не сводя глаз с писателя. – Но только в том случае, если ты согласишься пересмотреть идею книги, как говорится, на корню. Маргарита права. Видишь ли, ты не совсем правильно понял сюжет, который я тебе подсказал.

– Прошу прощения, – даже поперхнулся от неожиданности Денис. – Но при чем тут вы?

– «Ты», – кротко поправил мужчина, но даже в этой его кротости сквозило нечто, от чего мороз шел по коже. – Помнишь тень на стене? Это был самый первый миг, после которого твое писательское воображение заработало в определенном направлении, верно?

Еще бы Вишнякову не помнить этого! Ведь этот миг стал отправной точкой всей его дальнейшей жизни, если вдуматься.