Верь в меня

Он изменил судьбу писателя, определил весь ее ход. В тот миг Денис подумал, что, возможно, появление этой тени было важнейшим событием его жизни, даже, пожалуй, важнее, чем знакомство с Мирославой. Воспоминание о Мире почему-то неприятно кольнуло, словно она была не к месту в цепочке его рассуждений. Но жена есть жена, а что важнее для мужчины, чем выбор дела своей жизни.

Денис плотно сжал губы, чувствуя гнев. За свой выбор он заплатил сполна, терпя и насмешки тестя, и немые укоры Миры – хотя та никогда и полусловом его не укоряла.

Но он, Денис Вишняков, был готов отстоять свой выбор перед лицом равнодушного, непонимающего мира…

Даже если для этого придется изменить фабулу романа?

– А ты разве не узнал меня? – продолжал мужчина, улыбаясь. – Это ведь я главный герой твоего романа!

Денис ошарашенно уставился на собеседника:

– Как… Вы… ты…

– Да, он самый, – доброжелательно кивнул тот. – Настоящий, без обмана. Но сейчас не об этом. Помнишь свои ощущения от того дня, когда это случилось с тобой впервые?

Память немедленно перенесла Вишнякова в те далекие годы и довольно безжалостно погрузила в пережитые ощущения эйфории, которая складывалась из сладкой жути и восторга.

Тень на стене! И не просто альтер эго, как у Шварца, бери выше! Он буквально задыхался несколько дней, пока лихорадочно переносил на бумагу планы, идеи. Не спал ночами, опоздал на несколько пар, некоторые прогулял, схлопотал нагоняй от руководителя курса – тогда к прогулам студентов еще относились строго, куда серьезнее, чем сейчас.

Окружающие буквально шарахались от Дениса, от его всклокоченного вида и отрешенных покрасневших глаз. Даже Мишка крутил пальцем у виска, а к Мирославе Вишняков и носа не показывал. Дня через четыре слегка отпустило, он опомнился и постарался упорядочить свою жизнь – наверстал упущенное в учебе, благо наверстывать пришлось не так много, повинился перед преподавателями, принес букет Мире…

– И не думай, что у тебя опять поплыла реальность, давай без этих… прости меня, дамских штучек, – внимательно глядя на него, заметил «друг с той стороны».

 – И давай-ка отсюда исчезнем. Переместимся в более приятное место.

Последовал неожиданный, но мягкий толчок, точно под ними дрогнул пол кабины лифта, и Вишняков немедля почувствовал, как лицо его обдувает ветерок с явным солоновато-горьким, морским привкусом.