Генри Смит и королева

Генри вздохнул:

– Без волшебной палочки…

– Но ведь получалось и без нее! Ну, хоть что-то маленькое.

– Я попробую, но после аминазина меня просто коробит.

– Это еще цветочки. – Сказал «король», вот после азалептина или сульфы в четыре точки, конкретный дурдом. Такие кошмары грезишь, не шевельнешь рукой или ногой. Вы знаете, в нашей стране в советские времена, диссидентов сажали в психушки. Считалось, что в такой развитой стране как СССР, не может быть политзаключенных, а выступать против законной власти может лишь последний конченый псих.

Генри кивнул:

– Мне рассказывали, что при Брежневе практиковалось такое.

– А сейчас, думаешь, лучше! Старые времена возвращаются, мы идем к застою, только элита стала наглее и более явно выпячивает свои богатства.

– Возможно!

– И выборов власть боится! Знаешь, почему продлили полномочия президента до шести лет?

– Нет, а почему?

– Потому что бывший президент, марионетка!

Санитар прикрикнул:

– Будешь говорить против властей, сульфу в четыре точки получишь Наварский, и голой спиной к металлу кровати.

– Вот, что говорил! Борьба с инакомыслием. Между прочим, в Гаскони, где я правил в прошлой жизни, было куда больше свободы. И это в средневековые времена, я издавал газету, и даже открыл университет. Предоставил равные права всем религиям, отменил инквизицию, разбирал жалобы простонародья у большого дуба.

– Так ты был в прошлой жизни Генрихом Наварским?

– Конечно! Разве вы не знаете, что душа переживает множество воплощений. И меняет свои оболочки.

– Да, есть такая религия.

Санитар прикрикнул:

– А вы, чего стоите? Идите хавать быстрее. Получите пайку.

Генри подошел к окошку.

Обед был не очень, суп – типичная баланда, на второе мясо – сплошные хрящи. Пабло Пикассо шепнул:

– Вообще, выделяют деньги на кормежку приличные, вот только крадут много.

Генрих Наварский согласился:

– Обкрадывать психов безопаснее всего. Хорошо еще, что правительственная комиссия была, и телевизор новый купили. А так был устаревший, «Рекорд».

Эх, стал бы я королем России, показал бы им кузькину мать!

Сын Футина и Медхедева проорал:

– Суп пустой! Жратва не вкусная! Воры в законе.

– А ведь верно говорит парень.

– Замолчи! – Произнес тип в татуировках.