Генри Смит и королева

 – Хочешь перо получить за наезд на братву?

– Не посмеете, я скажу папе.

Старший санитар, небольшого роста тип, кивнул:

– Сына Футина в карцер, сульфу в четыре точки, пускай отдохнет.

Наварский заметил:

– Медхедев это верх лицемерия, на словах за демократию, а на деле отменил передачу к барьеру. Не люблю тех, кто делает одно, а говорит другое.

Пабло Пикассо добавил:

– Политик хуже водки: стоит дороже, а голова начинает трещать сразу!

Генри Смит согласился:

– Легче слепить снеговика в аду, чем найти честного политика.

Наварский ответил:

– Вообще то, я диссидент, в милиции мне подбросили дозу героина и, чтобы избежать тюрьмы я тут околачиваюсь.

– Да ну, не выдумывай. – Сказал Пабло Пикассо.

– Верь мне, как президенту!

– Проще на дне моря найти сухой камень, чем президента, выполняющего предвыборные обещания! – Заметил Генри.

Пабло Пикассо согласился:

– И это верно! Вообще, во всем, что ни касается твоей личности, ты вполне благоразумный парень, как, впрочем, и большинство чокнутых.

Поэтому, дам тебе совет. Когда будут раздавать лекарства, спрячь под язык, а потом выплюнь в унитаз. А то по- настоящему свихнешься. Большая часть препаратов на то и рассчитано, чтобы отключить мозги.

– И на сердце, почки, печень очень дурно влияют! – Добавил Генрих Наварский. – Как пел Высоцкий, а медикаментов груды мы в унитаз, кто не дурак.

– Будут в голове Бермуды, и асфальтом бьем в пятак! – Переврал Пабло Пикассо.

Послышалось движение, в отделение вошел батюшка.

Он был очень толстый, с длиной бородой и в черной рясе. На груди был большой серебряный крест.

Сумасшедший, возомнивший себя Иисусом Христом, закричал:

– Смотрите, меня несут. – Он подскочил к батюшке. – Да светится имя мое, да придет царствие мое.

Священник рявкнул:

– Уберите чокнутого.

Санитары подхватила сумасшедшего, огрели дубинкой. Поп благословил их:

– Да помилует Господь его грешную душу. Вообще, это форменное хулиганство. Батюшка подошел к сумасшедшим.

– Вы хоть бы построились, возлюбленные чада.

Увидав Генри Смита, спросил:

– А ты, дитятко, кто?

Пабло Пикассо ответил за него:

– Это Генри Смит.

– Покайся и признай, что ты не Генри Смит. – Сказал поп.

– В последнее время я в этом не уверен. – Сказал юноша.

– В чем, не уверен?

– Что я Генри Смит.

– Так у тебя просветление, чадо. Знаешь ли ты, что участь всех волшебников в озере огненном?

– Читал сие, батюшка.

– И что?

– Не верится мне.