Мандрапапупа. Криптоапокриф северо-украинской традиции Непонятного

Теперь задумается, что лучше для здоровья – дома с женой тешиться или всяким тёмным личностям бухло ночами толкать по безбожной цене. Хвала Дионису!

И выпив, добавляет с озорной улыбкой:

– Да и денег у меня при себе, вобщем-то, ни копейки.

Кровь кровного врага

Хлопает дверь подъезда и возникают две фигуры – дамы и собачки. Сперва они шествуют через двор, но вдруг зигзагообразно изменив курс, приближаются к нам на безопасное расстояние.

– Опять вы здесь! – возмущается дама, очевидно спутав нас в темноте с кем-то из местных забулдыг.

 – Ни стыда, ни совести, в такую рань пьянствовать. Молодые же ещё. Зарядку бы сделали, книжку почитали, но нет – только водка в голове! Так и последние мозги пропьёте, алкашня чёртова!

Вторя хозяйке, псинка дважды тявкает.

– Каково! Что скажете, уважаемый коллега? – обращается ко мне Зелёный, входя в образ профессора-интеллигента и придавая голосу соответствующую интонацию. – Тут сбоку мне подсказывают, дескать винопитие вместо утренней зарядки есть тяжкий грех, а некоторые религии и вовсе запрещают продукты виноделия, ибо они считаются игрушками дьявола, задуманными для обращения людей в аль-кашню, то бишь последователей благородного аль-Каши, прославленного адепта алгебры и астрономии, наставника достославного Улугбека.

У братии абстинентов всегда наготове арабская сказка, в финале которой говорится, что, едва первый глоток вина приживётся в желудке – пьянчужка подобен павлину, раскрывшему хвост. Стоит хмелю ударить в голову – дурень скачет и плещет в ладоши, как обезьяна.

Усиливается опьянение – и безумец рвётся сражаться не хуже льва. А лишь только вино одерживает победу – глупец валится ниц, точно свинья, забывшись глубоким сном.

Дама и собачка притихли, напряжённо вслушиваясь в эти тёмные речи.

– В христианской же традиции мы обнаруживаем обратное: вино и виноград суть Божьи дары, Иисус себя величает «истинной лозой», виноград настолько благословен, что к нему, по уверению блаженного отца Ругопса, не в силах приблизиться злой дух или оборотень, а вино причастных – символ крови Христовой.

После такой аргументации трезвоны любят козырнуть средневековой легендой о странствующем бенедиктинце, заблудившемся ночью в лесах Аквитании и вышедшем к лачуге, на пороге которой ему явилась златовласая прелестница, бывшая бесом в людской подобе. Она сказала, что не против предоставить ночлег, если монашек исполнит условие – согрешит. Всего один грех, на выбор.