Мандрапапупа. Криптоапокриф северо-украинской традиции Непонятного

И не только вместо ковриков, полотенец, подтирок, но и для традиционного чтения вприсядку.

В глубине фойе вполне цензурно играла джаз-банда, а некоторую часть стен занимали картинки вашего покорного, на которых не будем акцентировать, ибо нюансы антуража бледнеют и меркнут в сравнении с тем, что было дальше.

– О, Боже, какое кощунство! Ногами – по Поэзии! – возмущались дамы в вечерних платьях, едва ли попробовавшие осилить пару строф из того, что было напечатано на разбросанных по театру листках.

Не успела наиболее продвинутая часть театралов отойти от культуреншока, как три звонка возвестили о начале представления. Публика, слегка тронутая, но ещё не вполне одуревшая, двинула в зал…

Погас свет и в наступившей тишине луч прожектора выхватил из глубины сцены тонкую фигурку хэппенингиста. Парень поставил на стол бутылку вина и сел на стул. Тем же макаром обозначился второй участник действа, а за ним и третий.

Один из поэтов нахмурился, встал с полным стаканом и обратился к залу:

– Как изобразить молчание Амура?

Нельзя сказать, что услыхав о такой постановке вопроса зал, неизбалованный хэппенингами, сразу прифигел. Отнюдь! Офигевание происходило постепенно. Оно нарастало пропорционально увеличению литража шмурдяка, выпиваемого на сцене, и количеству пургоносных текстов, которые после третьей бутылки поэты принялись нести в массы.

Волна лёгкого ропота прокатилась среди публики, когда один из авторов призвал всех желающих угоститься, красноречиво пнув мешок, полный горюче-смазочных реквизитов, загодя заготовленных под столом.

К сцене робко потянулись первые алчущие. Роптание среди культурно-продвинутой части зала усилилось. Журналисты, отправленные редакциями для освещения мероприятия, начали потихоньку мигрировать в буфет.

Через полчаса возлияний, перемежаемых попытками облечь амурное молчание в словесную форму, более-менее внятно вязали лыко двое инициаторов перфоманса. Третий самоустранился из диалога, предпочтя задумчиво вникать в символизм этикеток на бутылках, разглядывая их сквозь то красный, то янтарный магический кристалл стакана.

Из напряжённой темноты зала, сперва не очень громко, звучало странное жужжание.