Скалолазка и Камень Судеб

Тогда он стучится, представляясь то пожарным, то водопроводчиком, утверждая, что я залила все четыре этажа ниже себя. Я ему открываю и резонно объясняю, что он считать не умеет. Я живу на четвертом! Ниже меня только три этажа. Часто просто кидаю его в ванну, чтобы он там проспался до утра.

Лехины «набеги» доставляют всегда одно лишь беспокойство. Но сегодня они пришлись как нельзя кстати.

Крики «откройте, милиция!» не напугали латинос, нет. Кажется, они и по-русски не понимали. Откуда они вообще взялись – такие загорелые в центре Москвы?.

. А Леха орал настолько правдоподобно и интонации конструировал такие угрожающие, что невольно рисовалась рядом с ним как минимум рота ОМОНа. Латинос насторожились и на время забыли про меня. Близнец, сжимавший мою шею, ослабил хватку.

Я не замедлила этим воспользоваться.

Знаете ли, мне дороги мои пальцы, я их очень люблю и не согласна с ними расстаться.

Затылком врезала в лицо близнецу, что стоял позади. Послышался глухой хруст, словно треснула яичная скорлупа… Парни симпатичные, наверняка девушкам очень нравятся, но одному из них теперь придется с месяц походить с повязкой на лице, потому как сломанный нос сам собой не срастается.

Он коротко вскрикнул и выпустил меня. Теперь их можно различать, не напрягаясь. Пусть инвалид будет Чуком.

Я вскочила со стула.

Второй близнец сидел на корточках, держал в руках нож и вопросительно глядел на меня снизу вверх.

– Если ты прикоснешься ко мне… – начал он.

Я не стала дожидаться обязательных после такой фразы угроз и толчком ноги опрокинула латиноса.

Рассыпанные по полу осколки врезались ему в спину. Парень вскрикнул – не каждому дана выдержка йогов.

– Алена, ну открывай, елы-палы! – Пьяный Овчинников продолжал колотить в дверь.

Я дернулась в направлении прихожей. Все, что нужно, – отомкнуть защелку и выскочить в коридор навстречу бывшему ненаглядному. На это требуется несколько секунд…

Парень со сломанным носом уже перегородил мне путь из квартиры.

Быстро опомнился! Совершенно не обращал внимания на кровь, которая двумя ручьями лилась из ноздрей. Откуда-то в его руке взялся пистолет – большой, сверкающий, явно не российского производства.

Второй тоже поднимался. Теперь они напоминали двух быков, наливавшихся холодной яростью. Раненые животные смертельно опасны.

Пальцы резать не будут. Пристрелят сразу. Надо бежать. Вот только куда?

Взгляд упал на моток веревки под ногами.