Второе пришествие

Осталось утрясти последнюю мелочь. Если я отправлюсь пешком, то вполне могу потратить на дорогу оставшиеся пять дней.

– Об этом не беспокойся. За избушкой есть сарай. Ключ от замка за наличником входной двери. В сарае найдешь «Буран». Он старенький, но исправный.

– Пройдет ли «Буран» сквозь тайгу?

– На карте обозначены некоторые тропы и дороги, но вообще у нас редкие леса, так что не беспокойся… В дальнем углу сарая найдешь еще полбочки бензина и канистру. Залей полный бак и обязательно прихвати с собой про запас канистру – «Буран» жрет бензин как черт.

– Знаю, приходилось иметь дело.

– До поселка доедешь за три-четыре часа. Только смотри осторожнее! Эти твари летают над тайгой, так что поглядывай на небо.

– Что обо всем этом говорит Бульвум?

– Он уже ничего не говорит.

– Вот как? Подох?

Братишка смущенно кашлянул:

– Вообще-то он входил в группу, которую я отправил на поиски «желтой плесени».

– За-ши-бись!

– Из Москвы поступил прямой приказ задействовать его в поисках.

Даже вертолет запретили использовать, опасаясь за его безопасность. Бульвум должен был указать точное место захоронения капсулы.

– Здорово он его указал! Это животное наверняка уже переметнулось к своим братьям.

– Вряд ли. Я почти уверен, что он погиб вместе с остальными. Григорий Львович, кстати, тоже был там. Слишком внезапной была атака, чтобы кто-то успел выжить. Валера, вся надежда на тебя.

– Если в сарае действительно стоит «Буран», то уже завтра я буду у сопки.

– Главное – уничтожить образец «плесени». Тебе нужно развести костер, положить капсулу в центр и отключить питание – на оболочке имеется кнопка. Когда защита исчезнет, «плесень» сгорит в огне прежде, чем успеет размножиться. Выпускать ее на волю ни в коем случае нельзя, по словам Бульвума, эта биокультура очень быстро размножается, а когда достигает определенной массы, для ее уничтожения требуются уже температуры совсем иного порядка.

– Только береги себя, Сережа, – пожелал я на прощание.

 – А то как мне потом объяснять, что я с тобой договаривался?

Мы сухо попрощались.

Я положил трубку и отрешенно посмотрел в окно, за которым начинались необъятные белые пустоши, утыканные куцыми лиственницами. Это я, конечно, лихо загнул, что к завтрашнему дню доберусь до сопки. Когда воочию видишь прорву лежащих впереди километров, лихость рассасывается сама собой.

То, что произошло в Научном, не укладывалось в голове.