Песец в тропиках

Сразу за ресепшн обнаружилось, что этот гостиничный комплекс занимал огромную, огороженную высоким забором территорию, террасами спускаясь от дороги до самого побережья Южно-Китайского моря. Посредине всего этого тропического великолепия выделялись два четырёхэтажных корпуса с расположенными рядом с ними большим общим бассейном и искусственным водоёмом, что-то вроде озерца или пруда. По всей остальной территории, сколько хватало глаз, среди пышной растительности были разбросаны многочисленные, покрытые тростниковыми или бамбуковыми настилами поверх черепичных крыш одноэтажные виллы, каждая – с собственным небольшим открытым бассейном.

Спускаясь уступами до самого пляжа, эти строения сверху напоминали бессчётные скопления птичьих гнёзд, а вода в их бассейнах в лучах яркого солнца сверкала тысячью бликов мелких осколков рассыпавшегося по склону зеркала.

От такого обилия слепящих солнечных «зайчиков» мы с Мельдоньичем не сговариваясь попросили у наших провожатых затемнённые очки, и только через защитные стёкла разглядели у самого южного побережья бухты отеля ещё и огромную, всю утопавшую в цветах округлую платформу, в зарослях которой угадывались крыши тропических хижин.

С дороги нас с биоинженером разместили в одной из верхних вилл – метрах в двухстах от ресепшн. Провожатые провели нас в уютный симпатичный домик, где всё было приготовлено для отдыха после долгого утомительного путешествия. В общей комнате был сервирован столик с напитками и закусками. Распахнув двери во внутренний сад, я обнаружил и наш собственный небольшой бассейн в форме русской буквы «Г».

– Ход конём, – не преминул заметить Мельдоньич.

Кстати, нас действительно пасли: у деревьев и кустов возле забора ковырялась пара садовников.

Сполоснувшись после дороги и немного перекусив, мы с Мельдоньичем вышли со стаканчиками рома на террасу виллы и, внимая мощному дыханию сверкающего внизу до горизонта тропического моря и щурясь от солнечных бликов на глади нашего бассейна, погрузились в лёгкую истому.

«Великому гуманисту» не давала покоя форма нашего бассейна и он стал допытываться, какой шахматный дебют я люблю играть больше всего. Расслабленный ромом и овеваемый бризом, меньше всего в эту минуту я хотел думать о шахматах. Мне бросилось в глаза, что под потолочной балкой нашей террасы ленточкой на ветру трепещет старая иссохшая змеиная кожа, и дабы отвязаться от Мельдоньича, я назвал ему вариант дракона в «сицилианке».