Фарфоровый чайник в небе

Я побежал под душ, оделся, смыл с ковра следы своей бурной ночной жизни… Но стыд не покидал меня: «Что если в помещении есть видеокамеры, – с ужасом думал я, – и они записали все мои вчерашние извращения?»

Медленно и внимательно принялся я осматривать все стены, потолки и мебель в комнате, ища хоть малейшие признаки наличия видеокамер.

Это заняло у меня немало времени: помещение было просторным, и я исследовал его шаг за шагом, метр за метром буквально на ощупь. И только не обнаружив никаких признаков снимающей аппаратуры, немного успокоился.

«А ведь действительно, – подумал я, – если этот учёный ведёт здесь секретные разработки, которые приносят ему большие деньги, зачем ему нужно было бы, чтобы записи с видеокамер могли попасть в чужие руки, и кто-то смог бы узнать все его секреты? Он наверняка позаботился о безопасности и исключил саму возможность видеозаписей его опытов и процесса производства биороботов. Свои тайны он будет оберегать до последнего. Иначе, если изобретения украдут, он останется ни с чем».

За такими размышлениями я немного успокоился, но всё равно чувствовал себя подавленным, совсем не хотелось выходить из комнаты. Я тяжело вздыхал, а?хал и о?хал, корил себя за безбашенность и развратные действия с неодушевлёнными предметами.

Наконец, вспомнил, что сегодня вечером состоится то самое мероприятие, ради которого, в конечном итоге, я и приехал в Ульяновск – награждение меня премией Русского музея за стихотворный фельетон. Но твёрдо решил до тех пор не выходить из номера.

На душе, не прекращая, скребли кошки: вдруг во время церемонии награждения на сцене зажжётся экран и весь зал увидит кадры моих ночных извращений с куклами? С такими мыслями я лёг на диван и провалился в сон до самого вечера.

Разбудила Эльвира – сегодня была её смена. Забеспокоившись, что не видит меня целый день, она решила проверить – не улизнул ли я, не расплатившись и не прихватив ключ от комнаты. Открыв дверь своим ключом, она растолкала меня:

– Голубчик, ты здесь? Я уж боялась, что слинял втихаря.

Все вы, мужики, такие…

– Сколько времени? – спросил я спросонья.

– Да уж час всего остался до церемонии награждения. Вот я и забеспокоилась – куда подевался?

– Приболел немного, вот и решил отлежаться, – соврал я, покосившись на кукол: вдруг они меня выдадут? Но нет – биороботы молчали.

– В бутылке осталось немного коньяку, хочешь принесу? – посочувствовала мне Эльвира.

– Нет, ни в коем случае. Не хочу, – поморщился я.