Вот такое Муйне

Каково же было моё удивление, когда американцы, обсуждая мою статью, писали в интернете: «Русская пресса ошиблась: мама Натальи Черкес не была переводчицей у экипажа. В день прилёта русских лётчиков она была у дантиста, а когда увидела их потом на параде и кричала им из толпы на русском языке: «Привет лётчикам из России!» – они заметили её и улыбнулись».

– Да! – говорил я Тараканову с Покровом. – Это была моя ошибка. Но у меня не было ни малейшей возможности за короткое время в чужой стране скрупулёзно проверить все поведанные мне американцами истории.

И помощников у меня для этого тоже не было. И в одном из приведённых мною фактов я, действительно, лажанулся, поверив людям на слово. Получается, что непреднамеренно соврал. Но я же не выставлял себя идиотом, озвучивающим глупости, написанные недалёкими подчинёнными, как это делают сегодня некоторые облачённые властью чиновники! – стал заводиться я и, резко взглянув прямо в глаза Тараканову, неожиданно спросил его: – А где, кстати, сегодня ваша помощница, с которой вы приехали сюда работать в командировку за бюджетный счёт? Скажете, выступления вам пишет?

Тараканов, выронив вилку, смотрел на меня с открытым ртом.

Но тут Влад Покров неожиданно для меня снова вступился за него:

– Ты ничего не понимаешь, Игорь, и смешал в одно мух с котлетами! – На котлету в его тарелке в этот момент действительно села муха. – Мы сюда приехали делиться опытом, а не ловлей блох заниматься. Ты знаешь, что для народов Севера значит День кита или День моржа? Да откуда тебе это знать! А ты берёшься судить-рядить обо всём!

– А знаешь, как трудно соврать про Чкалова! – вконец разозлился я.

 – А я ведь даже стихи тогда про него сочинил и прочитал в Ванкувере американцам!

Тут я встал со стула и, крутя перед всеми тремя своими сотрапезниками кулаком на согнутой в локте на уровне пояса руке, зычно продекламировал:

– Зрелища для нас важнее хлеба,

Нам дай гордость ощутить в груди —

Чкалов самолётом режет небо,

У него пропеллер впереди!

И вышел из ресторана совершенно разозлённым: «Вот, – думаю, – сидят, жируют здесь за деньги спонсоров и учат меня жить – меня, который ест за свои кровные, которых, кстати, у меня совсем не осталось… Это называется – “денег нет, но вы держитесь!”».

Тут я совсем расстроился, потому что за день промотал взятые в долг двенадцать тысяч, которые мне ещё придётся отдавать по приезду домой.