Девиация. Часть вторая «Аня»

Сунул в щель под дождь.

– Я готова, – пискнул за спиной продрогший голосок.

Повернулся. Аня стояла на вымпеле, переступая с ноги на ногу, держала в руках грязные колготки.

– Сейчас согреешься.

Скинул плащ, повесил на гвоздь, стянул через голову шерстяной свитер, связанный мамкой для межсезонья. Протянул девочке.

– Одевай.

– А вы?

– Подними руки.

– Не надо, а как вы? Околеете же… – запротестовала Аня, но руки подняла.

– Согреюсь по дороге.

Я примерился, продел тонкие кисти в рукава.

Сдёрнул обратно – Анин гольфик был насквозь мокрый.

– Так не пойдёт. Снимай всё и… юбку. Вон, бок в грязи.

Аня понурила голову, но спорить не стала – видно замёрзла. Уцепилась за края, стянула гольфик через голову, оставшись в белой маечке, облегавшей едва припухлые грудки. Принялась дергать боковую молнию на юбке. Та намокла, не расходилась.

Я уже не отворачивался, не до церемоний: хорошо, если на улице плюс пять, а она дрожит, зубы цокают. Да и я, оставшись в футболке, примёрз, голые руки пошли цыпками.

Присел, убрал её пальчики от молнии, рывком расстегнул, потом пуговку. Дёрнул юбку вниз. Та поддалась, приспуская за собой прилипшие трусы.

– Ой! – встрепенулась Аня, обеими руками вцепилась в резинку, натянула обратно.

Притворился, будто не заметил, однако подлый Демон разбужено шелохнулся, потянулся сладко.

«Нельзя!!!» – зло шикнул на него Гном.

Чертяка притих, но подловатое семечко, маленькое, как жало иголки, заронилось, укололо.

Стараясь не смотреть на дрожащую Аню, расправил свитер, продел руки.

Девочка смиренно подалась, повела плечиками, высвободила головку. Раскатывая мягкую ткань по холодному телу, случайно коснуться пальцами упругой грудки под влажной майкой.

«Неслучайно…» – упрекнул Гном, насупился, почувствовал страшную перемену, которая ещё не случилась, но случиться обязательно.

Я не оправдывался. Знал, что неслучайно дотронулся. Чувствовал, как прорастает отравленное семечко, обращается колючим кристаллом, на котором проступает моя страшная Формула, неприменимая к этой девочке, но от того не менее реальная.

Проступает, тянет щупальца, рождает невозможное желание того, чего желать НЕЛЬЗЯ!

Отступил на шаг. Аня, закутанная в свитер, зябко пританцовывала на пионерском вымпеле, глядела на меня.

– Так лучше! – сказал я чужим голосом, в котором проступили отливы щемящего обожания, невозможной жажды, прочих неуловимых оттенков, которыми дрожало моё пропащее тело.