Дни нашей войны, или В поисках чудовищ. Тат твам аси

 – В общем, просто поймите, – продолжил учитель, – обвинять во всем одних лишь «террористов» – типичный пример лживого лицемерия той эпохи… В наше время, когда на практических занятиях по умственной культуре вы во время медитации знакомитесь со скрытой безмолвной тканью самого Бытия – все вы, в той или иной мере осознаете, что мир вокруг нас – Единый организм, и что каждый другой человек… кем бы он ни был… носит внутри себя и частичку общего – дарующего жизнь или, скорее, являющегося самой жизнью – «Я».

Прежнее, царившее в обществе разобщение людей было вызвано их невежеством относительно самих себя и мира, в котором они живут… И если бы не Эпидемия… если бы не произошел этот толчок извне…. Все так бы и продолжалось до сих пор.

И все же, давайте сегодня опять вернемся к тем отчасти минувшим, но весьма показательным временам. Итак… – каким-то немного уставшим голосом произнес учитель, – что вы думаете по поводу обсуждаемой нами ситуации?

Я поймал себя на том, что немного ссутулился – очень уж не любил я отвечать на все эти вопросы, стоя перед классом.

Но сутулиться, осознавая, что делаешь это из страха, было как-то совсем глупо, и, поймав себя на этом, я постарался вновь распрямить плечи…

– Мм… есть кто-нибудь желающий… – пробормотал под маской учитель, – Люциус? – наконец, сдался он.

– Да, учитель, – с некой развязной готовностью поднялся остроглазый и рыжеволосый Люциус – шут и зануда-профессор в одном лице.

Вместе с ним на темной классной доске, появилось его черно-белое изображение – так все мы могли следить за дискуссией.

– Напомни-ка нам, о чем идет речь…

– Мы рассмотрели трагическую и спорную ситуацию… – с пафосом начал Люциус, – так называемый теракт… С двух противоположных сторон.

– Скорее лишь схематически набросали, – кивнул учитель.

– И теперь мы должны высказать свое мнение.

– Что ж… добро пожаловать, – от общения с Люциусом в учителе просыпалась ирония.

– Я думаю, – не моргнув глазом, продолжил Люциус, – что для нас важно понять и тех и других – и террористов и их… мм… зажравшихся, лживых, но в тоже время невинных по отдельности жертв, – Люциус показал, что тоже не чужд иронии.