Дни нашей войны, или В поисках чудовищ. Тат твам аси

Но он не обижался…

В общем, на ремесле важно было найти что-то свое, определиться с тем, что тебе нравится и подходит, приносит настоящее удовлетворение и раскрывает способности…

Сидя перед пустым листком бумаги, я поглядел на Тьена – тот хоть и нередко менял свои увлечения, но всегда отдавался им полностью, до конца. Вот и сейчас он сидел справа от меня и увлеченно работал над какой-то странной картиной – мне был виден лишь темный фон и что-то вроде белых струек дыма, вытекающих из веток голых деревьев и постепенно, кажется, превращающихся в некую имитацию листвы… а может, в оживший и ставший видимым ветер?.

. Да, Тьен талантлив, подумал я.

Я же как-то пытался писать небольшие рассказы, пробовал немного рисовать и сочинять музыку на синтезаторе (в наушниках, конечно, чтобы не мешать другим, хотя, на самом деле, я, скорее, боялся, что это другие… смутят мое вдохновение) и даже собрать самодельный приемник, но толком, по-настоящему, меня ничто не захватило… Вот и сейчас.

Глядя на капли дождя на стеклах и вспоминая спаниеля, которого видел вчера в коридоре нашего дома, я написал:

Серый пол, зеленые стены,

Белый свет сквозь мутные стекла.

Рыжий пес повернулся спиной

и виляет обрубком хвоста.

Просто тень легкой грусти,

белое небо и тучи,

Капли дождя на стекле,

Недоступные Тени в ушедшем дне…

Но чего-то в этих строчках, кажется, не хватало… А я, как обычно, не знал чего именно, и как это исправить.

Я перевернул исписанный листок, взял новый и застыл над ним без единой мысли в голове…

*

На выходе из школы меня перехватил Лур.

– Эй… парнишка… – сказал он, как обычно неправильно интонируя. – Прочти вот это… обязательно!

С этими словами он сунул мне какую-то брошюрку. Я растеряно принял ее и поспешил за пределы школьного двора. Луру-то, что от меня нужно?!

Идя в одиночестве вдоль дороги, – Тьен в очередной раз загадочно пропал, – я развернул листок.

Это оказалась брошюра Неслышащих. Как-то я уже видел подобные…

В брошюре утверждалось, что, как всем известно, во время Эпидемии те, кто был глух от рождения или по каким-то причинам временно лишен слуха, – не пострадали. То есть, полностью сохранили рассудок и стали теми, кто потом помогал пострадавшим приходить в себя и все такое… Вроде бы это, действительно, было правдой, но только отчасти.