Хронотриггер

– Это идея!

И друзья направилась к ближайшему автомату с напитками. Оба они носили очки с самого детства, за что неизбежно прослыли очкариками с легкой руки местного хулиганья, а поскольку жили в соседних домах и были одноклассниками, то успели за долгие годы знакомства крепко сдружиться.

– Ну чего, поехали? – с радостным предвкушением потирая руки, улыбнулся Сашка, и нажал левую кнопку хронотриггера. Затем выгреб из кармана несколько медных монет. – А, блин, трех рублей не хватает.

Костя порылся в своих карманах и извлек недостающую сумму. Сашка опустил все монеты в монетоприемник и выбрал лимонад, жестяная банка которого была сразу же откупорена.

– Эх, хорошо, – протянул Сашка, залпом сделав большой глоток, и передал банку Косте. Тот с удовольствием влил в себя несколько глотков живительной влаги. – Костян, да ты только представь, что с этой штукой можно сделать! Мы с тобой можем набить начистить репы каждому, кто на нас обзывался, и он даже не будет в курсе! Ха-ха, или наподдать всем этим мерзким училкам! Да ты только представь – каждый ипподром будет на нашей стороне! Зная, какая лошадь победит, мы выиграем столько денег! У-ух, – от размаха перспектив у Сашки вскружило голову.

– Папик послезавтра утром возвращается, и я должен вернуть на место, – обреченно сказал Костя.

– Ой, нашел из-за чего грустить. У нас же целых два дня, это целая куча времени!

Друзья допили лимонад и выбросили банку в ближайшую урну.

– А давай-ка этому санитару города обрежем весь кайф!

Мужичок добежал до урны, вытащил только что отправленную в нее банку и, смяв ногой об асфальт, препроводил в грязную сумку.

– Эта баночка тебе не достанется, товарищ, – рассмеялся Сашка, взял за руку Костю и нажал на правую кнопку хронотриггера.

…Они стояли у автомата с напитками.

– Хмм, – протянул печально Костя, – лучше бы мы вовсе не пили этот лимонад! Только что я не особенно-то и хотел его, а вот сейчас – очень хочу!

– Да уж, – нахмурился Сашка, соглашаясь.

Друзья разочарованно обнаружили, что хронотриггер при возврате времени оставлял память, но не ощущения или чувства.