Точка на карте

Я рад, что ты наконец нашел работу по специальности, ведь ты – хороший инженер! Не стану распространяться на счет твоего сожительства с некой фрау Миллер. Ты свободный, взрослый человек и можешь распоряжаться собой как захочешь.

Приехать к тебе в настоящее время не могу, но даже если бы мог, то все равно не приехал бы. Мне будет стыдно смотреть тебе в глаза. Причину этого я объясню ниже. А пока что должен сообщить тебе самую неприятную весть. Нашу квартиру, что на Первомайской, я продал за долги. Теперь живу на Комсомольской, так что письма пиши мне на тот адрес, что указан на конверте.

Да, отец, я стал банкротом. А причиной моего банкротства стало судебное дело, связанное, как ты понимаешь, с моим бывшим производством. Вернее, причиной была моя собственная глупость. Я думаю, ты помнишь некоего товарища, Кожанова Павла Тимофеевича. Он теперь мелким чиновником в горсовете состоит. Так вот, он и был наводчиком, я это знаю. Давно его вычислил, хоть он это и отрицает. Да что там говорить, от меня отвернулись все, кто раньше называл своим другом. Панин Олег, всегдашний мой партнер по сбыту суррогата, совсем меня не узнает, будто никогда не был со мной знаком. Лена Сахно тоже поджала хвост. Она мне сказала: «Я не хочу, чтобы мое имя фигурировало в этом деле».

Даже Раечка от меня сбежала, почуяв запах жареного. Я остался совсем один. Теперь живу в коммуналке. Раньше, честное слово, я не верил в то, что в таких постройках можно жить. Теперь я в этом совершенно убедился. Здесь ведь, если не станешь членом одной большой семьи, пиши – пропало.

А я не живу, нет, я существую! Здесь мне все противно и гадко. Уже самые физиономии жильцов вызывают во мне отвращение. Некоторых я успел узнать слишком хорошо. Вот, например, ближайший мой сосед, Михаил Свистунов, – типичный алкоголик. Об этом не надо даже спрашивать – это написано на лице. При каждой встрече просит взаймы денег или закурить. Очень похоже, что за всю свою мерзкую жизнь он не прочитал ни одной книги, хотя работает сторожем в библиотеке. У меня складывается такое впечатление, что здесь пьют абсолютно все. Не проходило и дня, чтобы не устраивалась гулянка. А там и дикий рев и драки и трехэтажный мат. Да вот, к примеру, еще Анжела Серпухова. Грязная бабища, всегда в замызганном халате, растрепанная, с трубным голосом. На всю общагу ее слышно. И ведь – дура. Не в пример ее муж – Борис Николаевич, все время или ест или курит или книгу читает, тихий такой увалень. Есть и старики, доживающие тут свой век.