Точка на карте

Вот возьмем, к примеру, Бубнова Филарета Иваныча. Пенсионер, любит поиграть в картишки, в домино, почитать газету. Он живет без телевизора, слушает радио. Оно у него не выключается весь день. Есть еще бабушка, Устинья Филатовна, – богомолка. Ранним утром начинает громко молиться, все соседи ее слышат. Ветхая старуха, еле ходит, но в церковь не опаздывает.

Много тут молодежи. Эту молодежь я больше всего ненавижу, хоть и сам еще не старик. Рядом, налево, живет Женька Вихлянцев. Лет ему примерно как мне. Хам и паразит необыкновенный.

Постоянно приводит домой пацанов и девок, и там они пьют водку, курят траву, ржут, орут и дерутся. Включают музыку громко, – до полночи невозможно уснуть. А девушка его, Лилия, тощая наркоманка, готовится стать матерью. Я бы не позавидовал ее ребенку.

Но самая видная фигура, «королева» всей коммуналки, это Александра Тихоновна или тетя Саша, как ее тут все называют. Это пожилая, громоздкая женщина, вездесущая и всезнающая. Ни одно дело не обходится без нее. Сплетни – ее призвание, совать нос в чужие дела – ее жизнь.

Кажется, она и живет не сама по себе, а чужими жизнями, чужими судьбами, постоянно всем руководя и всех контролируя, как паук, сидящий в углу паутины.

И, черт возьми, постоянно раздражает этот жирный кухонный запах, который напоминает, в какое дерьмо я попал. Наверно, отец, я долго так не выдержу, я чего-нибудь с собой сделаю. От тяжелой депрессии я начал пить. Боюсь стать алкашом, отец. Напиши мне, поддержи, как сможешь. Я хожу на могилу матери по вечерам и там плачу и разговариваю с ней.

Это приносит мне хоть какое—то облегчение. Кажется, я начинаю сходить с ума.

Прощай отец, не забывай своего непутевого сына. Пиши мне на новый адрес. Бог знает, когда мы теперь свидимся».

Всю эту ночь Андрей пролежал, не сомкнув глаз. В голове ворочались горькие думы, мешали уснуть. Подкатывала к горлу обида, большая, всеобъемлющая обида на все и всех. Тяжелым, потным кулаком душила жалость к себе.

Утром он не захотел вставать, не стал готовить себе завтрак.

Просто продолжал неподвижно лежать, бесцельно глядя в потолок. В глазах его исчезли всякие признаки мысли. Казалось, он впал в летаргический сон и достиг нирваны. Даже выражение лица сделалось пустым, как у покойника. Дверь была заперта на ключ. Андрей не отзывался на стук, не реагировал на крики. Когда начали подсыхать и резать глаза, он инстинктивно опустил веки.

Через неделю кто-то вспомнил об Андрее. Послали лазутчика.